Драгун. Крест за Базарджик

 – А они-то все наготове были, в сёдлах сидели и ждали. Это вам не лагерем у речки стоять и отдыхать, господин прапорщик. Значит, у них уже худой умысел тогда был. А против кого, если мы тут только одни с ними рядом?

– Ладно-ладно, молодец, – похвалил его Гончаров. – Хорошо, что из пистолей стрельнул, мы так и поняли, что ты об опасности предупреждаешь, изготовились.

– Ну вот, а то сразу браниться, – с довольной улыбкой сказал друг.

– Что, Гончаров, отбились?! – подбегая, крикнул интендант.

– Отбились, Пётр Гордеевич, – подтвердил тот.

 – Только гарантий никаких нет, что они ещё не полезут. Поэтому с позиций сниматься людям никак нельзя, а лучше бы их ещё укрепить.

– Всё правильно, Тимофей, всё верно, – согласился тот. – Ты давай командуй здесь сам. Люди ещё нужны?"

"– Пока хватит. Если полезут, тогда все, сколько у нас есть, нужны будут. Много обозных побили?

– Десятка три уж точно, – вздохнув, ответил Вешин. – Кадилина ранили, лежит там, бедолага, стонет. Ладно, занимайся, Тимофей, побегу я. Лекаря уже раненых начали обихаживать.

Если что – ты кричи, все на помощь придём.

– Помощнички, – процедил, забивая молотком пулю в ствол штуцера, Блохин. – Подоспели бы сразу – и эти бы внутрь не прорвались.

– Да-а, удачно отделались, – произнёс, оглядываясь, Гончаров. – Байрака[13] три точно тут было, а может, и того больше. Чанов! Иван! – крикнул он унтер-офицеру. – Возьми своё отделение и пару десятков обозных, покажи им, где костры разложить перед телегами. Лучше подальше, чтобы у нас отсюда хорошо подступы видны были.

И подстреленных заодно проверь, только осторожно, чтобы не пырнули никого!

– Понял, ваше благородие, – отозвался тот. – Ты, ты и ты бегом за дровами! – начал он командовать. – И вы трое тоже бегите! Блохин, Смирнов, берите своих, выходим проверять подступы!

По приказу Гончарова оборону лагеря перестроили. Все повозки теперь были выставлены во внешнюю линию, а в центре лагеря соорудили ещё одну полевую крепость, в которую поместили раненых. Дели не было видно, и, разделив людей на три смены, вторую половину ночи даже удалось поспать.

Наутро смогли посчитать все трупы неприятеля. Полтора десятка тел было внутри лагеря, ещё около трёх десятков снаружи. Обозы двух полков потеряли девятнадцать человек убитыми и шестнадцать ранеными. У Тимофея погиб один драгун и получили ранения двое.

– Ни одного языка не взяли, – сокрушался Чанов. – А говорят «безумные». А вот же, никого из своих не бросили, получается, всех подранков с собой увезли.