Дочь моего врага. Цвет горечавки

Принудив Спиридулу встать перед ней на карачки, Хтония надела себе на бедра какие-то ремешки и пристегнула к ним искусственный фаллос так, что тот как будто стал ее собственным эрегированным членом. Она шлёпнула изнемогающую от нетерпения красноволосую по откляченным бёдрам, после чего вошла в нее сзади, принявшись двигать ониксовым членом во влагалище Спири с такой страстью, будто она и в самом деле была мужчиной.

Я была совершенно влажной! Мне хотелось просунуть пальцы между ног и, глядя на бесстыжих Хтонию со Спиридулой, начать ласкать свое лоно… А может быть, даже выйти и присоединиться к ним… Приникнуть к влажной промежности Спиридулы, попробовать ее на вкус… Почувствовать внутри себя гладкий искусственный фаллос… Хоть какой-то фаллос!

Не знаю, хотела ли я этого на самом деле… Был только один способ проверить.

Но я, само собой, не стала этого делать. Сообразив, что предающиеся страсти женщины вряд ли способны меня заметить, тихонько выбралась из грота, и, красная, как помидор, побежала прочь, прижимая к себе хитон Кириаки, который оставалось лишь незаметно подложить к ее вещам.

ГЛАВА 9

Верховный из Арриксакса

До своих покоев добралась без приключений. Деспоина, измученная сегодняшним допросом с пристрастием, спала… Хотя, может, просто делала вид, но не думаю.

Я сунула хитон Кириаки к ее вещам, и с чувством выполненного долга нырнула в тёплую постель.

Митера Хтония и красноволосая Спиридула, их безумные ласки… Я даже не могла представить, что они могут заниматься этим, и не поверила, если б не увидела своими глазами. Если бы у меня была возможность… Если бы они позвали меня, согласилась бы я, нырнула ли в этот омут порока?

Нет! Конечно же, нет.

Лучше вообще не думать о том, что я видела сегодня ночью!

Я хочу, чтобы меня касался один лишь Джерт. Хочу его поцелуев, его прикосновений… Хочу его член, в конце концов! И никакая ониксовая игрушка не заменит фаллос жреца…

Завтра приезжает арриксакский жрец и после праздника, устроенного в его честь, Джерт лишит меня девственности. При мысли об этом сердце ныло и сладко замирало.