Дочь моего врага. Цвет горечавки

Стремительным броском цапнула шлюху за дешевое ожерелье, болтавшееся у нее на груди, и ясно было, что промахнулась тварь нарочно.

С девки вмиг слетел весь кураж. Бормоча: «Простите, магиня, не признала!», она, пятясь, утекла в угол. Тупое рыльце змеи скользнуло обратно в ладонь Корнелии Ланфорд, и после этого уже никто не смел даже смотреть на нее, лишь только все молча уступали дорогу.

Безрукого Пьера старая магичка нашла в добром здравии. Восседая на импровизированном троне, сооруженном из оградок, утащенных с заброшенных могил городского кладбища, король был занят делом.

Самолично выращенными Корнелией руками Пьер лапал своих жен, которые сидели на специальных помостах, расположенных ниже его. Одна из них была совсем девочкой и страшно гордилась, когда король принимался, не глядя, мять ее молодые груди, торчащие из грязного кружевного платья, которое явно было ей ни по размеру, ни по положению.

«С трупа сняли» — углядела внутренним оком Корнелия и отвернулась.

Когда-то она помогла ему, но сейчас ей было не по себе.

Несмотря на то, что король нищих скалился в дружелюбной усмешке, леди Ланфорд хорошо знала — в этом месте жди ножа в спину. В любой момент.

— Я пришла к тебе с просьбой, Пьер, — негромко начала Корнелия.

— С просьбой? — наигранно придурковатым тоном переспросил король нищих. — А я-то, чудак, думал, великая магиня проведать нас заявилась!

— Мне нужен младенец, которого отдал тебе мой внук, — не тратя времени на долгие приветствия, проговорила леди Ланфорд.

— Светейший лорд-маг? — прищурился Пьер.

 — Чего-то такое припоминаю. Только у нас с ним уговор вроде был — личинка при Дворе Чудес будет. Хороший такой уговор, рыжьем скрепленный. Как честный человек, я его нарушить не могу.

Ланфорд поморщилась. Она надеялась, что все пройдет гладко, но Пьер заартачился, и это сулило сложности. Это, разумеется, было решаемо, но… неприятно.

А король нищих тем временем как-то странно задрожал и хриплый хохот, который он с трудом сдерживал, огласил покосившиеся древние своды зала.

— Как честный человек! Ой, не могу, как честный! — захлебываясь смехом и слюнями, повторял он — юмор у него был несколько странным. Наконец, отсмеявшись, Безрукий заявил. — Человек я и вправду честный, ни у кого же нет сомнений на этот счет? А потому отдаю свой давний долг магине, без которой не сидеть мне на этом самом месте. И если Корнелии Ланфорд понадобился ребенок, пусть идет с Тухлым Жеромом и выберет себе любого!"

"Корнелия с трудом подавила вздох облегчения.