Дочь моего врага. Цвет горечавки

Он поглаживал головы девушек, направлял их в нужном ему направлении, а в какой-то момент схватил Деспоину и Агазанжелос за волосы и прижал их губами друг к другу! Послушницы соединились в страстном поцелуе, не забывая при этом попеременно брать в рот член жреца.

— Каков шельмец! — усмехнулась Кириаки. — Но хорош, Горечь, правда?

Я кинула на нее быстрый взгляд, и вдруг увидела, что блондинка держит правую руку у себя между ног, лаская под хитоном свое лоно.

— Что ты делаешь? — вытаращила глаза я.

Как она может? Прямо у меня на глазах!

Но от возбуждения из-за этого зрелища я увлажнилась еще больше.

— Ласкаю себя, — пожала плечами Кириаки. — Мне нравится смотреть на них, гладить свое лоно и получать от этого удовольствие… Ты разве никогда так не делала, Горечь?

— Н-н-нет… — выдавила я.

Действительно, почему я никогда не трогала себя там? Наверное, это очень приятно… Кириаки уже не обращая на меня никакого внимания, теребила пальцами свой клитор, глядя на извивающихся на постели жреца и послушниц и тяжело дыша.

Агазанжелос опустилась своими пышными бедрами на фаллос Джерта, и сейчас насаживалась на него, закрыв глаза и издавая пронзительные стоны, в то время как Деспоина села своим влажным лоном прямо на лицо Джерта, и жрец принялся вылизывать клитор и задний проход послушницы, теребя ее соски. Агазанжелос двигалась на члене Джерта все быстрее и быстрее и ее огромные груди колыхались в такт ее бешеной скачке. Деспоина чуть подпрыгивала на влажном от ее соков лице Джерта, и его высунутый язык извивался в ее промежности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Джерт хрипло вскрикнул, поймал послушницу за бедра и приник к ее клитору, принявшись высасывать ее извергшиеся соки досуха.

Глядя на бесстыдно двигающую пальцами у себя между ног Кириаки, мне вдруг захотелось испытать те же ощущения, что и она, и прикоснуться к своему влажному, зудящему от желания лону, но я не решилась.

Между тем Деспоина и Аг встали на колени рядом и оперлись на локти, выставив свои бедра с распухшими от желания и влаги сочно поблёскивающими щелочками. Джерт, откинув назад свои косички, встал прямо над ними и огладил бесстыже оттопыренные ягодицы девушек, как крупы двух кобылиц.