Дочь моего врага. Цвет горечавки

 — Так зовут Господина?

При звуке этого имени старуха вздрогнула, как от удара.

— Держись от него подальше, ласточка, — прошептала она. — Держись подальше, пока он не искалечил и твою жизнь!

ГЛАВА 19. Алая комната

ГЛАВА 19

Алая комната

Дом четы Литонов, находящийся за городом, высился темной, мрачной громадой. Полностью отказавшись от светской жизни Арриксакса, супруги жили чуть ли не затворниками, крайне редко покидая свои владения, но еще реже приглашая кого-то к себе. Стоит ли говорить, что непрошенному гостю были здесь абсолютно не рады.

Ашлин Литон к нему даже не вышла, да и сам Брандон Литон, хозяин поместья, не спускался в приемную очень долго, как будто надеясь, что нежеланный посетитель устанет ждать и уйдет.

— Не знаю, чем обязан вашему визиту, лорд-маг Ланфорд, но, признаюсь откровенно, был бы рад, если вы избавили меня от возможности вас лицезреть.

Хмурый господин с небольшой бородкой, выглядящей старше своих лет, мало чем напоминал того компанейского парня и душу компании, каким Аеск помнил его по академии.

— То же самое могу сказать о себе, — холодно проговорил он. — Но нам с вами нужно поговорить. И сделать это следовало давно.

Разумеется, он мог написать Литону письмо, но даже сама мысль об этом выглядела трусливой попыткой уйти от ответственности за совершенный когда-то жуткий поступок.

Такие вещи говорят в глаза.

— И о чем же вы хотите со мной поговорить? — устало и без интереса спросил отец Маргери. — Мы с вами не виделись с момента выпуска из Дворянской академии и, положа руку на сердце, я бы желал, чтоб все так и осталось.

— Деньги мне ваши и в помине не нужны, а вот от магии я бы не отказался, — заметил Аеск Ланфорд. — Вот только, боюсь, вы не потянете на то, чтобы полностью восполнить мой резерв.

— Вот как? — Литон выгнул бровь. — У вас нет магии? Печально, конечно, но, я уверен, вы это заслужили.

— Ее забрала ваша дочь, — оборвал лорд-маг, глядя собеседнику прямо в глаза.

Перемена, произошедшая в Брандоне Литоне, была резкой и поистине пугающей. Только что спокойный, чуть презрительный и высокомерный до крайности, он вскочил с кресла и опрокинул столик — чашки с чаем полетели на дорогой персидский ковер.

— Вы не смеете говорить об этом! — бледный от гнева, Литон бросился на Аеска.