Дочь моего врага. Цвет горечавки

— Ну, а теперь иди ко мне, сладенькая поломойка! — выдохнул он, потрясая членом, и ринулся ко мне. — Сейчас ты захлебнёшься тридцатью футами наслаждения!

Однако случайно задел локтём Криско, а тот вдруг поймал его за руку и притянул к себе, глядя так, как будто впервые его увидел.

— Я хочу тебя, — коротко сказал Борис, отчего Свиней испуганно попятился.

Зелье, принятое Криско, действовало таким образом, что он испытывал неконтролируемое сексуальное желание к тому, кто первый его коснется. Хемиш попытался вынырнуть из железных объятий лучшего друга, но тот был выше и сильнее.

Заведя руки Хемиша за спину, Борис бухнулся перед ним на колени и накинулся на исполинский член Свинея. Каким-то чудом сумев взять его в рот, Борис принялся жадно отсасывать у своего друга. Сначала тот пытался вырваться, но затем трепыхался все меньше и меньше. На его покрасневшем лице постепенно проявлялось выражение удовольствия.

И, может быть, Ллойд Темптон пришел товарищам на помощь, но у его пастилки был, пожалуй, самый интересный эффект.

Член Ллойда мотнулся из стороны в сторону, после чего сказал громким басом:

— Ну, приветики, хозяин! Не пора ли нам с тобой посетить пару мокрых щелочек?

Глаза несчастного парня полезли на лоб.

— А как насчет грудей твоей тетки Аспазии? — продолжил оживший член. — Ты же всегда хотел ее трахнуть между сисек, и до сих пор об этом мечтаешь!

Ллойд коротко взвизгнул и грохнулся в обморок.

А я решила, что мне здесь больше делать нечего и потихоньку направилась к двери.

— Ты… сука! — с трудом вымолвил Свиней мне в спину. — Ты… О! Ответишь нам за эти… аааа, боги! За свои проклятые пастилкиии!

На последнем слове он закатил глаза, разразился протяжным стоном и обильно кончил Борису Криско прямо в рот.

С чувством исполненного долга я выскользнула за дверь. Возможно, я поступила с лордами слишком жестоко, но, по-моему, они того заслуживали.

Следующий день был выходной. Я встала очень рано, пока вся академия еще спала, и тенью выскользнула за ограду.

Утренний город еще только продирал глаза, и я по безлюдным улицам добралась по Арриксакского простиля — храма богини Хеб.

Это был грандиозный ансамбль, мощный величественный фасад которого разделен по вертикали на три части, а по горизонтали на три глубоких портала, над которыми шла аркада со статуями, изображающими весь пантеон наших богов.

В нефе, исполненном в форме огромного овала, не было настенной живописи, как у нас.