Во власти (не)любви

— Ты выглядишь потрясающе, — восхищенно сказал Герарт, отводя фату от ее лица.

Его руки дрожали — он заметно нервничал, улыбался невпопад и часто хмурился. Просто ее жених, который сегодня станет мужем, страшно волновался и, как не старался, не мог этого скрыть.

Наверное, поэтому они были вместе вот уже год и поэтому, когда три месяца назад он вдруг смущенно сказал: «Джина, будь моей женой!», с ее губ вдруг сорвалось «Хорошо». Она была с ним потому, что с ним было просто, потрясающе, восхитительно просто! И поговорить, и помолчать.

Он понимал ее без слов и действительно забавно шутил. Легкий и простой в общении, вовсе не значит поверхностный и глупый — у Герарта имелась своя книжная лавка, которая была его детищем. Собственно, там они и познакомились — он помог Джин отыскать очень редкую для их княжества книгу из другой страны — рассказы И. А. Бунина…

— В любви заключается великая глубина, которую нельзя недооценивать, — продолжал священник. — Но и идеализировать ее нельзя. Просто любовь вдохновляет нас, ведет вперед и освобождает, когда ничто другое не может…

Священник говорил и говорил, но Джин больше не слышала не единого его слова.

Как будто тень, загородившая ласковое весеннее солнце, накрыла и его, и алтарь, и гостей, и цветы, как будто подул порыв холодного ветра…

Он появился в самом конце площадки незаметный, как призрак, и, не обращая на себя внимания, сел в самом последнем ряду. Но она тот час почувствовала его и то, как изменилась с его появлением атмосфера вокруг, почувствовала, что сейчас, на своей собственной свадьбе и думать не может ни о ком, кроме него.

Один раз Джин видела его по телевизору. В провозглашенном два года назад Асцаинском княжестве Вацлав Кнедл занял какой-то начальственный пост в департаменте полиции и давал интервью. Он почти не изменился за эти три года, быть может, только стали резче выделяться скулы, а у губ залегли суровые складки, быть может, в призрачных глазах появилось выражение застарелой тоски… А быть может, про тоску ей показалось…

Она выключила тогда телевизор, выключила, даже не дослушав, что он говорил.

В тот вечер Джин собиралась на свидание с Герартом, но позвонила и отменила его, сказавшись больной…

Священник, наконец, закончил свою получившуюся по-настоящему длинной речь о любви, и с радостью предложил жениху и невесте обменяться брачными клятвами. Джин смотрела в глаза Герарта, волнуясь, произносящего такие серьезные и важные слова, и даже не слышала, о чем он говорит.

Перед глазами плыл туман.