Во власти (не)любви

Все- таки странный парень, странный… И глаза у него странные, призрачно-серые, как туман, клубящийся над черной бездонной пропастью. Интересно, о чем думает сейчас, глядя на него, своего счастливого соперника? Сравнивает? Взбешен его, Торстона, превосходством? Хочет убить?

— Я бы хотел поговорить с вами обо всей этой известной вам ситуации, мистер Кнедл, — проговорил Горанов очень мягко, как будто обращался к душевнобольному. — Я прочитал ваши письма, адресованные моей женщине, и, надо сказать, впечатлен вашим проникновенным слогом.

Возможно, вам стоит попробовать себя в писательской стезе, если пожелаете, я даже могу выступить в качестве наставника в этом нелегком, но таком нужном деле. Что же касается содержания писем…

Под неподвижным взглядом Вацлава, взглядом, в котором нельзя было прочитать и намека на какую-либо испытываемую им эмоцию, Торстон Горанов запнулся, смешался, и, тут же, разозлившись на себя за то, что пасует перед каким-то щенком в нелепых шмотках с распродажи, продолжил значительно громче и высокомернее:"

"— Что касается содержания писем… Вы должны отдавать себе отчет, что Джина Моранте состоит в близких отношениях со мной и, смею вас уверить, эти отношения весьма серьезны! Я собираюсь сделать ей предложение и готов поспорить, она ответит мне согласием.

А то, что вы там пишете… Как хотите прикоснуться к ее волосам или целовать ее пальцы, это, знаете ли, ни в какую дугу! Я уже молчу про ваши более смелые фантазии! Я, кончено, понимаю, что, скорее всего, вы не хотели предания этих писем всеобщей огласке. Но, тем не менее, даже когда все это писали, должны были отдавать себе отчет, что такая девушка, как Джина Моранте, не для вас, мистер Кнедл. Она иного положения, иного уровня, иной расы, в конце концов, и распалять себя этими безумными мечтами откровенно глупо с вашей стороны. Спуститесь, пожалуйста, на землю, и вы увидите — мир полон прекрасных простых женщин вашего достатка и круга. И с одной из них вы обязательно однажды познаете прелести плотской любви.

Торстон Горанов остался необыкновенно доволен своей речью, которая получилась, как он подумал, весьма убедительной и наглядной. В конце концов, он сказал правду, и когда-нибудь паренек будет даже благодарен за то, что Горанов открыл ему глаза.