Во власти (не)любви

 — Ты — тот яд, что медленно убивал Вацлава все эти годы, ты испортила его, отравила его, лишила веры в правильность решений верховного комиссара и любви к своему государству… И ты поплатишься за то, что отняла единственного родного для меня человека, грязная, мерзкая, шелудивая мразь! Ты станешь моей шавкой, послушной, верной псиной, подставляющей мне все свои дырки, целующей мои ступни и подмывающей меня своим языком после туалета. И лишь когда ты пройдешь все ступени моей дрессировки, я отдам тебя ему. Отдам жалкое, трясущееся, сломленное ничтожество! И тогда ты попросишь его пристрелить тебя… И он сделает это, не задумываясь.

Сделает, и исцелится.

Она рванулась к выходу, надеясь только на одно — что автоматчики откроют по ней огонь, избавив от дикой, уродливой судьбы, которую ей уготовил Пий, но была не убита спасительным выстрелом, а парализована зарядом электрошокера.

Все, что она могла — ронять слезы на мраморный пол, пока ее волоком тащили к ногам Пия.

ГЛАВА 23. 5 лет назад"

"Дочитав последнее письмо, Торстон Горанов положил его на стол и откинулся в кресле, постукивая пальцами с идеальным маникюром по гладкой столешнице.

На ней лежали не оригиналы писем Вацлава Кнедла Джине Моранте, а копии, которые кто-то придумал снять. Эти копии гуляли по академии вот уже несколько дней, но в руки профессора русской литературы они попали только сейчас.

Некоторые места в письмах были настолько бесстыдно-откровенными, что Торстон качал головой, читая эти абзацы. Качал головой и все больше погружался в глубокую задумчивость.

Разумеется, над бедным девственником сейчас потешается вся академия и наиболее горячие цитаты Кнедла передаются из уст в уста… Разумеется, он выглядит наивно и жалко, ведь та, которой все это посвящено, наверное, единственная, кто принципиально эти письма не читала и избегала всякого упоминания о них. Разумеется, человеку ничего не светит, Джина Моранте принадлежит и будет принадлежать лишь одному Торстону — он все сделал для того, чтобы ублажить богатую наследницу…

Разумеется, разумеется, разумеется… Уж кто-кто, а безответно влюбленный в Джин Вацлав Кнедл — тот, кого меньше всего следует опасаться ему, Торстону!

Ведь все, как по накатанной, идет по его идеальному плану, цель которого — жениться на наследнице медицинской империи Фабрицио Моранте.

В общем-то, этот гениальный план — обогатиться за счет супруги Торстон придумал давно, но ему и в голову не могло прийти, что в его рамках ему удастся совместить приятное с полезным.