Академия чаросвет. Отражение

А то б мы им — ух…

— Ух, — согласился Шрам."

"Никакого «ух» не получилось бы. Серых было шестеро, да еще с тварью. Они бы разделали все Порожки под орех. Остается надеяться, что след Мэдерли затеряется. Вот бы плыть сейчас с ней. Пусть бы даже на хвосте висел этот серый репей.

Но ей нужна его помощь тут, в Сумерках. А ему надо подумать, что сказать парням насчет Первого.

Шрам хорохорился перед Мэди, но убийство лидера сопротивления не сойдет ему с рук. Кое-кто захочет мести. Значит, надо успеть сделать как можно больше.

— Собираемся у Рут, — сказал Шрам, спрятав рыбку за пазуху и отлепившись от стены. — Скажи всем. Седьмой дом вступает в войну.

***

Грай Равий стоял под трепещущим алым флагом и страдал. Доклады шли один за одним, и все сплошь неутешительные. В Сумерках поднялся мятеж. Жалкие тени вместо того, чтобы осознать свои ошибки, вздумали идти на чаросветов. Им даже удалось проникнуть на Солнечный рубеж и сжечь полотно, закрывающее зеркало. Луч света выстрелил в тьму и, возможно, спас чью-то жалкую жизнь.

Но ладно бы тени… Чары, в крови которых пылал тот же свет, что и у него, отчего-то кинулись помогать жалким крысам. Зеркала перенаправили, устроив нечто вроде светового коридора, по которому серая людская река текла на земли других домов, дробилась на ручейки и иссыхала.

Возникал вопрос: кто будет работать на дом Красных Псов, когда срок ультиматума закончится?

Вторая причина того, что Грай Равий скрежетал зубами и сжимал кулаки, — проклятый Альваро. Артирес уперся как осел, не желая идти на уступки! Черные Псы хранили мертвую тишину, и в очередном докладе говорилось, что там вовсю готовятся к войне: строятся укрепления, стягиваются люди.

А его собственные воины, отчаянные красные псы, зубастые головорезы, вдруг как один полегли от пищевого отравления. Оружейные склады залило, хотя вот уже неделю не было никаких дождей, боевые машины то и дело вспыхивали и ломались сами по себе, и даже форму боевых чаров, с алыми лентами через грудь, поели мыши.

Послышались шаркающие шаги, кряхтение, и на стену, тяжело отдуваясь, поднялся Тибальд Дюрен.

— Насилу тебя нашел, — пожаловался он. Опершись на край высокого парапета, перевел дух. — Не в моем возрасте скакать по стенам. Отчего тебе не сидится дома, Грай? Тут жара и ветер. У тебя вон уже нос облупился.