Академия чаросвет. Отражение

Ронда, дай кольцо, и я скроюсь от ее всевидящего ока.

— Обойдешься, — ответила та. — Ларг, ты уверен, что хочешь пойти?

— Фелиция как-то предсказала, что ночные твари меня не сожрут, — сказал он с наигранной беспечностью. — Так что я в безопасности.

— А ты? — спросила я у Монтеги, который выглядел помятым и недовольным.

— Я готов идти куда угодно, лишь бы подальше от этих комковатых матрасов. Тело ломит, как будто меня били! — пожаловался он.

Элма хмурилась и угрюмо молчала, словно прислушиваясь к самой себе, а потом повторила:

— Я серьезно.

На берегу реки нас уже ждали лодки. Монтега дольше всех ломался, а потом чуть не передумал, увидев в лодке тело Первого, завернутого в ту же простынку в синий горох.

— Давай, он не кусается, — подбодрила его Ронда, которая уже устроилась рядом с Кроном и приноравливалась к веслу.

— Заодно и похороните по традиции, — пояснил Шрам и, вздохнув, склонил голову. — Томас был тенью, одним из нас.

На этом прощальная речь закончилась, и он оттолкнул борт лодки от берега.

— Удачи! — донеслось из тумана, который быстро окутывал берег.

Черная вода плавно понесла лодки в Ночь. Луч отраженного света обрывался на башне в Порожках, будто небесная дорога закончилась тупиком. Небо позади розовело всполохом, и на миг мне показалось, что на берегу тоже что-то вспыхнуло. Как будто туман прорезало фарами чаромобиля.

— Наверняка мама приехала, — проворчал Фалько, торопливо опуская весло в воду. — Когда она уже поймет, что я больше не маленький мальчик?

— К слову, — задумчиво произнесла Элма, умело орудуя вторым веслом. — Ты не думал, что твое ко мне нездоровое влечение — это тяга к матери?

— Точно нет, — отрезал Фалько. — Мне и одной мамы с лихвой. Хотя вот если конкретизировать и взять тягу к материнской груди…

Веник тихонько зарычал, обернувшись к Порожкам, и Бас шикнул.

— Кажется, опасность осталась позади, — прошептала Элма.

***

Серый вышел из чаромобиля, подошел к берегу черной реки. Лодка исчезла в тумане, густой сметаной растекшемся над водой, но Серый не огорчился. Ему нравилась эта игра: когда жертва проявляла неожиданную прыть и хитрость, уходила от погони и путала следы. Так интереснее.