А в мечтах ты моя

– Дуня, нам нужно идти! – вмешался в их разговор голос Андрея Викторовича.

– Теперь до антракта некуда спешить. Не будем же мы ему презентовать свой проект, перекрикивая артистов на сцене, – набычилась Юлька.

– Тогда давайте, наконец, займем свои места, – не смог скрыть своего раздражения отец Дуни, слегка потянув дочь за руку. И лишь тогда их взгляды рассоединились.

Кстати, ни в антракте, ни потом поймать президента никому из них не удалось. Тот пообщался с режиссером и артистами спектакля, похвалил их и уехал так же внезапно, как и появился.

– Черте что! – вздохнула Юлька, когда они дружной толпой вышли из театра."

"– По крайней мере, мы попытались, Юль.

– А толку, если нет результата?

– Ну, нет и нет. Зато мы посмотрели отличный спектакль.

– А мне показалось, что Савельева в роли Раневской ужасна, – вставил Андрей Викторович. – Худшая Раневская на моей памяти. А ты как думаешь, Семен?

Семен, который пропустил мимо ушей большую часть разговора, прикидывая в уме, как бы спасти ситуацию, встряхнулся:

– Я? – переспросил, с трудом понимая, чего от него хотят.

– Неужели?

– Папа, прекрати! – возмутилась Дуня, в который раз, не задумываясь, бросаясь Краснову на помощь. Нет, все же она – его девочка. Его… Иначе зачем бы ей это понадобилось?

– К сожалению. Я считаю, что Савельева в этой роли гениальна.

– Абсурд. Я весь последний акт не мог отделаться от мысли, что она вот-вот испустит дух.

– Так ведь и Раневская не жива с тех пор, как погиб ее сын. Так тонко уловить это состояние, так хорошо его передать может не всякая актриса.

Ладно, может, он и не врезал Андрею Викторовичу, как хотел, но в словесной дуэли отмудохал его по полной. На его же территории. Как он это понял? Да очень просто.

Глава 16

– И тут он весь такой из себя… При костюме! А Николай Васильевич ему и руку жмет, и что-то на ухо шепчет. Кажется, кроме нашего Сёмы он никого не удостоил такой чести, правда, Ром? Вот тебе и Семен! – экспрессивно размахивая руками, Юлька рассказывала Мариам о встрече президента с Красновым в театре.

– А я говорил, что непростая у него база.