#8-Дань Псам

На пересечении с другим коридором гость столкнулся со старой дальхонезкой, разрывавшей на прутья метлу. Поглядев на Барука, она бросила что-то на родном языке и сложила пальцы левой руки в причудливую фигуру.

Верховный Алхимик скривил губы: - Отзови проклятие, Ведьма. Сейчас же.

- Когда за тобой придут пауки, не будешь таким смелым.

- Сейчас же, - повторил он. - Я теряю терпение.

- Ба! Да ты не стоишь усилий! - Она тут же распалась на кучу пауков, разбежавшихся во все стороны.

Барук заморгал и торопливо отступил.

- Верховный Алхимик.

Он поднял глаза. - А, Верховная Жрица. Я постучал…

- И бхок’арал пустил вас внутрь. Они всегда так делают. Почти все служки разбежались.

- Не знал, что бхок’аралы могут так распоясаться.

- Гм… да. Вы пришли побеседовать с избранным… рупором Темного Трона?

- Не могу поверить, что вас отправили в отставку, Верховная Жрица.

- Всем бы вашу деликатность.

- А почему в Храме жрица Ардаты?

- Как почему? Со мной пришла.

Маг Тени - боги подлые! - сидел на полу алтарной комнаты и точил ножи. Вокруг него были разбросаны не менее дюжины ножей различного вида. - Сегодня, - начал он бормотать, - сегодня ночью все они умрут! Перерезанные горла, вскрытые сердца, пронзенные глазные яблоки, сорванные ногти. Резня и бойня, сеча и… - Тут он поднял взор, виновато вздрогнул, облизал губы и расцвел улыбкой. - Приветствия, Ваша Верховная Баручность.

- Я Верховный Алхимик Барук. И… нет, Маг, день вовсе не чудный. Что вы делаете?

Глаза забегали. - Делаю? Ничего, неужели не видите? - Он помолчал. - Он их не чует? Близко, так близко! Случится неразбериха, и чья в том будет вина? Настоящая куча мала - но Искарал Паст ни при чем. Он совершенен. - Маг постарался изобразить невинность. - Я совершенен… ное совершенство.

Барук едва сдержался. Повернулся к жрице: - И о чем думал Темный Трон?

Вопрос явно привел ее в уныние.

Искарал Паст вскочил: - Тогда ты должна молиться, любимая. Мне, ибо Темный Трон видит очами моими, внимает ушами моими, вещает устами моими. И нюхает моим носом. - Он скосил глаза к переносице и продолжил другим тоном: - Пукает моей дырочкой, но это же слишком мерзко, чтобы сказать вслух. - Тут он постарался развести глаза и снова улыбнуться. - Сордико, сладкая моя, есть особо тайные, особенные молитвы.