#8-Дань Псам

В результате Дымке и Сцилларе не сразу удалось получить доступ к Баратолу Мекхару. Они встретились в клетке; по сторонам единственной двери стояли двое стражей с обнаженными тесаками.

Заметив это, Сциллара сказала: - Успел завести тут друзей?

Кузнец выглядел сконфуженным. - Я не намеревался мешать аресту. Увы, мой ученик решил иначе. - Тут лицо исказила тревога. Баратол спросил: - Есть какие вести? Его поймали? Ему плохо?

Сциллара пожала плечами: - Ничего такого не слышно, Баратол.

- Я тут всем твержу: он большой ребенок.

Дымка прокашлялась. Что-то текло от Сциллары к Баратолу и обратно, и это что-то тревожило ее. - Баратол, мы сможем заплатить штраф Гильдии, но твои драки - дело более серьезное.

Он уныло кивнул: - Исправительные работы. Полгода или вроде того. - Но тут губы разошлись в ухмылке: - Догадайтесь, на кого я буду работать?

- На кого?

- Железодельни Элдры.

Гортанный смех Сциллары заставил обоих стражников подтянуться. - Ну, полагаю, это единственный путь.

Он кивнул: - Похоже, я начал неправильно.

- Не уверена. Гильдия счастлива? То есть ты же все-таки их обошел?

- У них нет выбора. Законы должна исполнять любая гильдия города, кроме разве что Гильдии Ассасинов. Понятное дело, для большинства такие работы означают какой-то уровень ученичества, но ограничений нет.

Сциллара чуть не лопалась от смеха. Даже Баратол едва сдерживался.

Дымка сказала со вздохом: - Я улажу дело со штрафом. Считай это займом.

- Рад принять, Дымка. Спасибо тебе.

- Помяни Калама, - бросила она, уходя. Не нее стражники даже не посмотрели. Что же, не привыкать.

***

Бхок’арал открыл дверь. Алхимик Барук смотрел на него сверху вниз, пока не понял: это самый обычный бхок’арал, не демон, не Солтейкен. Просто бхок’арал, сморщивший сухое личико в презрительной ухмылке, настороживший острые уши.

Внезапная ярость, негодование. Шипя, плюясь и корча рожи, бхок’арал показал Баруку кулачок и убежал по коридору."

"Верховный Алхимик закрыл за собой дверь и тоже двинулся по коридору. Он слышал других бхок’аралов - какофонию звериных голосов, в ответ на вопли первого поднявших тревогу на весь храм.