#8-Дань Псам

Ему даже не удастся послать небесам последний рык - вода зальет рот, заставив кашлять и задыхаться, давясь собственной гордостью.

Еще крики… смех? Нет, все - таки крики.

Что еще?

Грантл с трудом вдохнул и огляделся."

"Стены воды с обеих сторон - он вздрогнул - и поток подбросил их вверх. Карета застонала, заскрипела. Заскрежетали кольца - его подбросило - и тут же ремни натянулись, рывком вернув Грантла на место.

Но он уже увидел - да! - всех сотоварищей - широко раскрытые глаза, разинутые рты - и еще увидел предмет их ужаса.

Они быстрее любой волны несутся к громадному утесу.

- Земля! - заорал с облучка Гланно Тряп. Взрывы пенных валов у подножия утеса были видны при каждом подъеме: зубастые черные скалы, рифы, отмели и прочие названия для убийц людей и кораблей. И повозок. Все маячат прямо впереди, в трети лиги - и быстро приближаются.

“Смогут ли лошади бежать по отвесной скале? Звучит смехотворно - но я не смеюсь. И не удивляюсь…

Но тогда почему все так вопят?”

Через миг Грантл получил ответ.

Еще один подскок на волне, он извернулся и глянул назад, за карету - без всякого повода… по крайней мере, он подумал, кажется, что вид сзади не может оказаться хуже вида впереди.

Он увидел еще одну стену воды, на этот раз высотой с гору.

Тошнотно-зеленоватый край “горы” подхватил повозку, лошадей, начал поднимать к небу. Так быстро, что вода хлынула с крыши, с каждого распластавшегося дольщика. Даже ливень прекратился - их уже унесло в брюхо тучи.

Он подумал, что, открыв глаза, сможет узреть звезды и твердь небесную - и справа, и слева, и даже внизу - но нервы подвели Грантла.

Он скорчился, крепко зажмурившись; тело дрожало на пронзительно холодном ветру. Смертный мозг не выдерживает подобного - гром снизу, вопли людей и животных, бешеный шум крови в каждой вене, каждой артерии, завывание ветра в раззявленном рту…

Выше и еще выше…

А утес не прямо впереди?

Он не смог взглянуть.

***

Все считали, что самое слабое зрение - у Рекканто Илка, и, на вкус Гланно, это было приятнейшим из заблуждений.

К тому же он неплохо видел вещи шагов на тридцать. За пределами этого круга объекты приобретали мягкую расплывчатость, становились неопределенными формами; есть вызов в том, чтобы оценить скорость их приближения, расстояние и относительную величину. Для возчика это поистине драгоценное искусство, даже мудрость.

Увы, сейчас оно ему совсем не помогало.

Он мог слышать, как все вокруг вопят, и добавлял к их воплям свой.