#8-Дань Псам

Но Грантлу не выпало возможности тешиться играми воображения, сладкой роскоши лишнего времени - разум не находил и мгновения, чтобы оторваться от усталого, израненного и промокшего тела, что примотано к крыше повозки, этого острова о шести колесах, обреченного вечно мчаться по краю гибели. Единственная его задача, предельный смысл существования - сделать еще один вдох. Все остальное казалось лишенным малейшего смысла.

Он не ведал, остался ли рядом хоть кто-то - глаза не открывались уже вечность. Даже если и остался, какой прок - скоро и он не выдержит.

Его снова сотряс приступ рвоты, но в желудке уже ничего нет - боги, его в жизни так не тошнило! Ветер дергал волосы (шлем он потерял уже давно) с яростью когтистого чудища. Он прижался еще ниже. Невидимые пальцы ухватились сильнее и задрали голову.

Грантл открыл глаза и обнаружил, что смотрит в безумное лицо с чертами столь искаженными, что он не сразу его узнал. Моряк с потонувшего судна? Заброшен на крышу кареты под хохот беспомощных богов?.. но нет, это же Финт, и на ее лице написан не ужас.

Это дикое, кишки клубком заворачивающее веселье.

Она потянула за вделанные в железную полосу кольца и смогла подползти ближе, спрятав голову за его вздернутой головой; голос отдавался в созданной их торсами пещерке гулко, словно звучал в черепе: - Думала, ты помер! Ты бледный как чертов труп!

“Именно это заставило лопаться от смеха?” - Уже жалею, что не помер! - крикнул он в ответ.

- Видали и хуже!

Это высказывание он слыхал уже раз двенадцать с начала поездки.

Похоже, это просто идеальная ложь для людей, пытающихся сохранить здравый ум среди полнейшего безумия. - Квел уже такое делал?

- Такое? Это Трайгалл Трайдгилд, дольщик! Мы только такое и делаем!

Когда она захохотала снова, Грантл опустил руку ей на лоб и оттолкнул. Финт ретировалась вдоль железной полосы, и Грантл снова оказался в одиночестве.

Сколько это длится? Дни. Недели. Десятилетия? Он отчаянно хотел свежей воды - достигавший губ дождь был солон словно само море. Он чувствовал, что слабеет - если бы нашлась еда, желудок ее не удержал бы.

Мысль о том, что он может погибнуть, что тело будет болтаться в ремнях, пока шторм не сорвет его, вызывала ярость. Погибнуть не с оружием в руках, не с воинственным рыком, рвущимся из горла. Не омывшись теплой кровью, не взглянув в глаза убийцы…

Это хуже любой кончины, которую он может вообразить. Словно незаметная болезнь, когда вдруг с полной беспомощностью обнаруживаешь, что тело изменяет тебе.