#8-Дань Псам

И не знаю

Не треснет ли доспех, когда клюв нелюдской

Раскроется приветом от покойника и голова

Склонится, проводя наказы духа

Вообрази зев пустоты и безрассудство смысла

Закрыта клетка саваном ночным

Чтоб заглушить слова апостолов незваных

Божков из протяженной бездны, неминучих туч

Между живым и мертвым, “здесь” и “навсегда”

Путь по мосту от боли не избавит

Да, я не знаю ничего прекрасней

Послушай птицу - говорит и говорит

И говорит в ней тот, кто растворился

Отец, ушедший, чтоб незримое узреть

И говорит, и говорит, и плачет

Голосом отца.

Птица в клетке,

Рыбак Кел Тат

Это вряд ли можно назвать дыханием. Скорее его разбудил запах смерти, сухой, всего лишь отзвук смрадного гниения, свойственного костяку зверя в высокой траве, высохшему, однако еще окруженному облаком удушливой вони. Открыв глаза, Каллор обнаружил, что смотрит на огромную гнилую голову дракона, что длинные клыки и сморщенные десны почти касаются его лица.

Утренний свет притух; казалось, отброшенная драконом тень извивается, словно раздуваемая столетиями утраченного дыхания.

Когда бешеный стук сердца начал замедляться, Каллор повернулся набок - змеиная голова дракона чуть склонилась, наблюдая его движения - и осторожно встал, не поднося руки к мечу, лежавшему около его подстилки. - Я не просил компании, - сказал он, скривив губы.

Дракон отвел голову, треща чешуей, изогнул змеиную шею и сел, дважды взмахнув крыльями.

Каллор видел грязь, скопившуюся в складках суставов чудовища. Передняя лапа покрыта сетью тонких корней - бесцветной насмешкой на спавшиеся кровеносные сосуды.

В темных ямах под изогнутыми надбровными дугами остался лишь намек на глаза - серые и черные ошметки плоти, не способные передавать эмоции или намерения; и все же Каллор ощутил взор неупокоенного дракона столь же отчетливо, словно тот провел акульей кожей по его лицу.

- Ты проделал, подозреваю, - начал он, - непростой путь. Но я не для тебя. Я ничего не могу тебе дать, даже если бы и хотел - а я не хочу. И не воображай, что я стану заключать с тобой сделки, какими бы не были твои алчные планы.

Он оглянулся на разбитую вчера стоянку и увидел, что костерок еще курится дымом над пригоршней углей. - Я голоден и хочу пить. А ты можешь идти куда захочешь.

Вибрирующий голос дракона раздался внутри черепа Каллора. - Ты не можешь знать моей боли.

Воин хмыкнул: - Ты не можешь испытывать боли. Ты мертв и, похоже, тебя успели похоронить. Давным-давно.

- Душа корчится. В ней отчаяние. Я сломлен.