#8-Дань Псам

Остались только Нимандер и Скол.

- Мне приятно, - заявил Скол, - что ты принимаешь мои приказы как должное. И что они еще слушаются тебя. Но, - добавил он, - не думаю, что это будет продолжаться еще долго.

- Не боритесь с умирающим богом, - попросил Нимандер. - Не здесь, не сейчас.

- Превосходный совет - я не имею намерения бороться с ним. Просто хочу увидеть.

- А если он не будет рад, Скол, что его увидит такой, как вы?

Скол ухмыльнулся: - Почему, ты думаешь, я отослал вас в безопасное место? Иди же, Нимандер.

Назад, в комнаты. Успокой трепетных кроликов.

Снаружи, под величественной россыпью ярких звезд, Нимандер обнаружил родичей сгрудившимися посреди улицы. Кролики! Да, может так показаться. Доносившееся из таверны бормотание достигло яростной высоты; звук отдавался эхом, как будто накатываясь с холмов и полей, окружающих деревню.

- Вы слышите? - спросил Скиньтик. - Нимандер? Ты слышишь? Пугала… они поют…

- Мать Тьма, - в ужасе прошептала Кедевисс.

- Я хочу поглядеть на одно из полей, - сказал вдруг Скиньтик. - Сейчас же. Кто со мной?

Никто не отозвался. Нимандер произнес: - Ты и я, Скиньтик. Остальные вернутся в комнаты. Ненанда, стой на страже до нашего возвращения.

Нимандер и Скиньтик проследили, как Ненанда решительно увел остальных. Затем они сами пошли в боковую улочку. Ноги стучали по пыльной, твердой земле. К хору присоединился еще один голос, доносившийся из храма - вопль нестерпимой боли, крик такого страдания, что Нимандер пошатнулся, ноги его словно стали водой.

Он увидел, что и Скиньтик спотыкается, падает на колени, но заставляет себя встать.

Нимандер со слезами на глазах сделал то же.

По сторонам были старые палисадники с брошенными хомутами, плугами и прочими орудиями; заросшие сорняками борозды тускло блестели в свете звезд. “Боги, они уже не едят. Только пьют. ЭТО их питает - и убивает”."

"Похоронный вой затихал - но Анди понимал, что он снова наберет силу.

Это как вдох и выдох. Полночь в таверне, жуткий нектар выпит, призван бог, страдающий от ужасной боли - открылись врата для его истерзанной души. Питаемые болью бессмертного, лежащие навзничь поклонники забились в экстазе - он словно наяву видит черные рты, дергающиеся черные языки, глаза в черных ямах - он словно видит того старика с разбитым носом и сломанными пальцами…

… и Скол остался внутри. Свидетелем безумия.