40° по Валентину (СИ)

Но и не сбросил — значит, не слышит, падла, по-любому же нашел себе развлекалово на той хате. Хотя у Макара вечер тоже выдался довольно затейливым. И стало еще веселее, когда очкарик-бухарик вернулся обратно с видом мастера над похмельем и потащил Макара на выход.

Когда они отошли от макдака в сторону, чудик расстегнул куртку и достал из-за пазухи огромный моток туалетной бумаги:

— Видал, какой я мужик? Мужичище!

— Хуище! На хрена ты ее упер? — орнул Макар, но не мог перестать лыбиться на чудика, держащего в руках рулон размером примерно с его голову.

— Пригодится в хозяйстве, — довольно заключил пацан, как ребенка прижимая трофей к груди.

— Бля, откуда ты только такой взялся, чудик? — усмехнулся Макар, натягивая ему капюшон на голову — этот дебилоид был без шапки, а внезапно начавшегося снега намело уже прилично.

— Сам ты чудик, ебанат, — ответил тот и вдруг, ухватив Макара за меховой край куртки, тоже надел ему капюшон.

Макар от такой наглости просто опешил. Хмыкнул, разглядывая лицо под круглыми стеклами очков, будто они только сейчас впервые встретились.

— Как тебя зовут-то?

— Меня не зовут, я сам прихожу.

— Ну естессно, — вздохнул Макар, вспоминая перфоманс в пальто, и достал смартфон. — Адрес диктуй.

— Мой?

— Нет, блядь, мой.

— А ты со мной поедешь? — Глаза удивленно захлопали из-за очков.

— А надо? Да не ссы, я за Лёхой пойду, пока у него там ноги от алкашки не отказали еще. Сам доедешь?

— Так точно.

Макар вбил в приложуху какой-то там проезд и дом номер одиннадцать, через три минуты и одну сижку впихнул в салон «ланоса» уже чуть менее поплывшего пацана и всю свою обратную дорогу до студенческой хаты отслеживал с экрана его маршрут.

В коридоре он поймал Лёху, зажавшего у стены пьяненькую девицу. Проверив даму на наличие явного согласия, он заодно стрельнул у нее номер этого странного ботана, которого, кажется, тут знали почти все. Валентин, значит. И Макару теперь ох как хотелось познакомиться с этим Валентином поближе, но только когда градусов в нем будет немного поменьше.

"Разрисованный дядька

О членах Валик не думал. Вот ровно до того момента, пока не почувствовал руку Макара на своем причиндале. Теперь он думал об этом утром, разогревая кашу для сестры, с которой сидел, пока родители работали, в обед, загружая вещи в стиралку, вечером у телика. И даже в своей комнате, усевшись за учебник с целью повторить материал, хотя знал его наизусть, Валик думал о членах.