40° по Валентину (СИ)

Размышляя о Макаре и причинно-следственной связи его телодвижений, Валик решил, что это можно отнести только к квантовой механике, поскольку только там все настолько не поддавалось логике видимого мира и законы макромира там не работали. Только там фотон мог быть одновременно и волной, и частицей. Только так Валик мог принять мысль, что Макар может быть и гомофобом, и латентным геем одновременно, потому что язык назвать его пидором не повернулся бы все равно. И себя — не повернулся. Какой из него пидор? А все Антон со своим бухлом, гад, второй раз уже…

Валик, с тоской поглядев на проезжающий мимо автобус, двинулся дальше.

Прошлый урок многому его научил, и нужно было протрезветь, прежде чем заявляться домой.

Вот твердила жизнь Макару: запирай двери, чувак, если не хочешь, чтобы тебе обломали всю малину в самый ответственный момент. Но кто ж знал, что этот дебилоид полезет к нему целоваться? Да еще и так активно, отчаянно. У Макара член затвердел почти так же, как тот, что он трогал в штанах пацана с сюрпризом, но вовсе не киндером — уже дважды убедился.

В какой-то момент Макар даже забыл, зачем он к нему подошел. Спохватился как раз вовремя — успел сделать фото доказательства поцелуя за какие-то секунды до того, как в ванную ворвалась девчонка, едва не сшибла ботана, схватила ведро и пустила в него воду. А ботан пустился во все тяжкие — видимо, что-то там у него в голове выпало в осадок, и он технично слился реактивом. Или реактором — хрен их, химиков, разберешь. Потратив пару минут на оценку обстановки, Макар понял, что его новый товарищ по страстным поцелуям нигде не валяется, значит, свалил. В прихожей среди черных куч желтых шнурков не наблюдалось. Макар быстро влез в кроссовки, сдернул с вешалки свою куртку, вытащил из рукава колючую пушистую хуйню — успели же засунуть! — и бросился в подъезд следом, когда услышал, что внизу как раз пикнул домофон."

"Зачем он тащился за этим пацаном, сам не знал. Просто что-то подсказывало, что они еще не договорили.

Или не доцеловались. До логического конца, о котором Макар думал не переставая. Теперь еще и губы добавились — и как он неожиданно потрогал и то, и другое и охренел от своей реакции. Тело их обладателя, пошатываясь, шло по заснеженной улице метрах в ста впереди, то и дело спотыкалось и поскальзывалось, и Макар просто тупо чесал за ним. На мгновение сердечко ёкнуло, когда объект застопорился возле остановки, но лишь проводил взглядом автобус и поплелся дальше.