1971

А может, что-то случилось, и парни расстроены. Ну, например, в постели не вышло. Я-то такого представить не могу, но слышал – у других мужиков бывает. Хе-хе…

– А теперь реальный бой, – объявил невозмутимый Виктор. – Ограничения – нос не ломать, в пах не бить, глаза не выдавливать. А в остальном – все что угодно.

Тяжко. Видел я бои без правил – сам не участвовал, но видел. И, как ни странно, частенько там побеждают борцы. Почему? Потому что борцу достаточно вцепиться в противника, а там уж и понеслось – бой переводится в партер, а в партере борец как рыба в воде.

Хлесткий лоу-кик! Еще! Еще! В бедро! В голень! Нет, ребята, хватать я себя не позволю! Еще! Представляю, что сейчас творится с ногами Виктора, – синяк на синяке. Зря он позволил мне обуть боксерки – будь я в борцовках, и то ему было бы больно, а уж когда я в этих жестких «шкарах», для него это совсем печально.

– Нечестно! – не выдержал и завопил кто-то из болельщиков, когда я в очередной раз хлестнул ногой по голени Виктора. Я невольно улыбнулся, и наши с Виктором взгляды скрестились. Он был разъярен и жаждал меня уничтожить. И я его понимаю – на глазах учеников он, чемпион, мастер спорта, получает пинки, как какой-нибудь гопник?! Обидно же! Ну, сейчас он мне покажет.

«Мы вам ничего не позволим показывать! Мы вам сами все покажем!» – чеканная фраза из старой комедии «Гараж» была сейчас как раз к месту.

Я отпрыгнул в сторону и встретил его ударом в горло, когда он проскакивал мимо, с трудом сдержав руку в желании разбить гортань. Но и этого удара хватило, чтобы Виктор задохнулся и едва не потерял сознание.