Женщины Цезаря

Когда закончились выступления преторов, Цицерон поднял руку:

– Здесь присутствуют слишком много экс-преторов, чтобы разрешить выступить каждому. Я не учитывал экс-преторов. Те, кто не имеет предложить что-нибудь новое, пожалуйста, поднимите руки в ответ на два вопроса, которые я сейчас задам. Кто за смертный приговор?

Как оказалось, никто. Цицерон покраснел.

– Кто за ссылку в италийский город с конфискацией имущества?

Все, кроме одного.

– Тиберий Клавдий Нерон, что ты хочешь сказать?

– Только то, что меня очень беспокоит отсутствие слова «суд» во всех сегодняшних выступлениях.

– Но Катилина больше не римский гражданин! – мягко сказал Цицерон. – Катилина уже не имеет права на суд ни по какому закону Республики.

– Его тоже надо судить, – упрямо повторил Клавдий Нерон и сел.

Метелл Непот, председатель новой коллегии плебейских трибунов, которая вступит в должность через пять дней, взял слово первым. Он устал, он был голоден. Восемь часов уже заседают – в принципе, не так плохо, если учесть важность повестки дня и количество выступающих. Но он с ужасом ждал, что скажет Катон, который должен будет говорить следующим. А когда Катон не был многоречивым, нудным, трудным и ужасно скучным? Поэтому Метелл Непот одним духом выпалил свою речь в поддержку Цезаря и сел, глядя на Катона.

Метелл Непот даже не подозревал, что единственной причиной, по которой Катон сейчас находился в сенате в качестве будущего плебейского трибуна, был он сам, Метелл Непот. Когда Непот возвращался с Востока после отличной кампании как один из старших легатов Помпея Великого, он путешествовал с шиком. Естественно. Ведь он, один из самых важных Цецилиев Метеллов, был необыкновенно богат, а после восточной экспедиции разбогател еще больше. В придачу ко всему он был шурином Помпея.