Желанная

Неужели Тор пойдет на это? По законам мира он в своем праве. Я заслужила кару. Но, даже осознавая вину, сдаваться не собиралась.

— Спасибо, что предупредил, — я коснулась рукава Никласа, и юноша покраснел от удовольствия.

— Вот, возьмите, — он сунул мне в ладонь золотую брошь. — Не великое богатство, но это все, что у меня есть.

— Зачем она мне?

— Быть может, вам удастся выкупить жизнь, заплатив наемникам, — сказал Никлас. — Броши, конечно, не хватит, но если вы найдете что-то еще, воины могут согласиться. Торвальд пошел за вами и Иваром, а наемники за ним.

Торвальд не может помиловать вас просто так, иначе наемники отвернутся от него, посчитав слабым. Но золото с драгоценностями воины ценят превыше всего, они заставят их передумать. Если наемники решат, что вы достаточно предложили за свою жизнь, они закроют глаза на ваше помилование.

— Благодарю за помощь, — я сжала брошь в кулаке. Она вряд ли поправит мое положение, но Никлас помог в другом: рассказал о важном обычае — выкупе жизни. А уж чем откупиться от жаждущих моей крови наемников я найду.

У меня, в конце концов, остался мешочек с драгоценностями. Не все потратила по дороге сюда.

— Что вы будете делать, миледи? — спросил юноша.

— Для начала поговорю с мужем.

— Помните, я на вашей стороне и готов жизнь отдать за вас.

Глаза Никласа светились обожанием. Но вместо того, чтобы порадоваться союзнику, я мрачно подумала, что его отношение ко мне еще аукнется нам обоим.

После разговора с Никласом я отправилась на поиски мужа.

В общем зале его не было, и я поднялась на второй этаж. Но там наткнулась на тойона Освальда у двери своей спальни. Зачем он пришел? С тех пор, как Тор в крепости, отец сторонился меня. Наверное, это и к лучшему. Между собой мы с Тором должны разобраться сами, без участия посторонних.

— Зайдем, — мужчина кивнул на дверь.

В спальне тойон протянул мне мешочек, напоминающий тот, в котором я хранила камни. Развернув его, убедилась, что и содержимое схоже. В мешочке лежали драгоценности.

— Они принадлежали матери.

Она хотела, чтобы они достались тебе.

— Наследство? Почему сейчас?

— Будет, чем заплатить наемникам за жизнь, — буркнул тойон. — Больше я ничем не могу помочь.

Он чувствовал себя неловко. С виду строгий и даже жестокий тойон Освальд, оказывается, был способен на доброту и заботу. Растроганная его поступком, я обняла мужчину.

— Ну, ну, — он похлопал меня по спине. — Все будет хорошо, дочь. Ты главное не отчаивайся.

— Не буду, — заверила я.