Земля Сияющей Власти

Арчеладзе еще раз пробежал взглядом весь сектор – пусто…

Наблюдатель не поверил, сел сам за стереотрубу и через несколько секунд разочарованно поднял глаза.

– Исчез!.. Только что был! И свернуть некуда, все как на ладони…

– И часто так бывает? – спросил полковник.

– Да нет, не часто… Куда он делся? – Боец довернул прибор. – Но бывает… И всегда на заре. Появляются какие-то люди. То на вершинах гор, то на проселке… И пропадают.

– Почему слышу об этом в первый раз? – проворчал Арчеладзе.

– Да что докладывать, товарищ полковник… Они же исчезают.

А нет человека – нет вопроса.

– Ну, правильно, – неопределенно бросил Арчеладзе и стал спускаться вниз. – Какие могут быть вопросы?

– К утру глаза устают – что только не привидится, – попробовал оправдаться боец. – На Сатву лучи опускаются. Так не видно, а если долго смотреть – кажется…

Запах последнего авианалета еще не выветрился, от разбитого ракетами коттеджа тянуло отвратительным духом войны – стылой, размоченной дождем гарью. Если бы вертолеты не рухнули на склон горы, от городка астрофизиков ничего бы не осталось.

Первый залп поразил лишь казарму группы Кутасова – благо, что успели уйти по сигналу воздушной тревоги, – и кладбище. Фугасным зарядом разнесло несколько могил – старых, партизанских, и совсем свежих, смело надгробные плиты и кресты. По краям воронок валялись обломки гробов, тряпье, мумифицированные части человеческих тел…

И мертвым на этой земле не было покоя.

Арчеладзе свернул к сгоревшему коттеджу и сквозь вонь пожарища неожиданно уловил другой неприятный запах – аммиачный, так что защекотало в носу.

Еще не разобравшись, откуда несет, он спустился в подвал, на ощупь прошел тамбур и толкнул дверь. Беспечность охраны была потрясающей, на улице Кутасов выставлял пост, однако часового нигде не видно, входи, забирай пленных и уводи. Двухсуточный бесконечный труд и риск – все даром…

За дверью неожиданно полыхнул яркий свет, которого тут и быть не могло! Полковник инстинктивно прикрыл рукой глаза…

Первое, что он увидел, были пленные.

Они стояли вдоль стены, совершенно голые, со сложенными на груди руками, словно собирались подойти под причастие. На лицах – ничего, кроме вины и покорности. А перед ними были двое мужчин в знакомых суконных плащах синего цвета, с одинаковыми бородами и, возможно, потому похожие друг на друга. Чуть поодаль, за их спинами, на возвышении восседала Карна в причудливом рогатом головном уборе, из-под которого стекали по плечам и лиловому плащу белые волнистые волосы.