Запрет на тебя

– Поверь, Чаруша, не только твой план включает меня… Скоро твое тело меня в себя включит.

Это заявление, конечно, шокирует. Но ответ для Шатохина я всегда быстро нахожу. Только озвучить его не успеваю. Вскрикиваю, когда он неожиданно дергает на себя. Теряюсь, пугаюсь и еще какими-то странными чувствами захлебываюсь, едва ощущаю, как в живот мне упирается эрегированный член.

Боже, какой большой… Мамочки… Ох… Ох…

Эдик второй раз меркнет. Даже в моей памяти.

В два раза разница. В два! А может, в три? Жаль, другие ко мне не прижимались.

– У тебя там гангрена? – выдыхаю рвано и совершенно незапланированно.

– Чего?!

Отталкиваясь, смотрим друг другу в глаза. Воздух между нами трещит, а как это остановить – я не в курсе.

– Впрочем, неудивительно, учитывая то, скольким ты совал, – реабилитируюсь после своих неуместных охов и вздохов. – Натаскал зэпэпэшек, отекло? Фу…

– Еще раз в мою сторону фукнешь… – шипит Шатохин угрожающе.

– И что ты мне сделаешь?

Второй раз вскрикиваю, когда он вдруг кусает меня за щеку.

– Ты дурак, что ли?! – толкаю, ощущая, как на глазах выступают слезы. – Больно, маньяк!

Но, вместе с тем, заливает тело какими-то вибрирующими и трескучими волнами.

– В том и смысл, кобра, – снова этим своим взглядом прожигает. – Не только же тебе кусаться.

– Я тебя, по крайней мере, фигурально!

– Фигурально я с тобой другие вещи делаю, соррян.

Уровень моего волнения достигает той самой критической отметки, после которой я от Шатохина обычно сбегаю, чтобы запереться в своей комнате, отдышаться и тысячу раз перемотать наш мини-скандал.

Так и сейчас намерена поступить.

– Отвали, короче, – толкаю решительнее, почти разъяренно. Все равно давно не танцуем. Стоим посреди площадки и привлекаем ненужные взгляды. – Отвали, сказала! – повторяю громче, когда понимаю, что он не собирается отпускать. – Мне в туалет нужно.

– Пойдем, проведу.

– Еще чего!

Но Даня уже хватает меня за руку и тащит сквозь толпу гостей к дому. На меня отчего-то накатывает паника. Только и она несется вкупе с каким-то нездоровым труднопереносимым восторгом.

Что он там со мной собирается делать? Что?

Страшно, конечно… Но, черт возьми, как же не терпится узнать!"

"– Пусти, идиот… Придурок, извращенец, козел, долбанутый, маньяк, тупой баран, гнусный мерзавец… – запальчиво тарабаню ему в спину по пути к дому.