Запрещенные слова. Том первый

Только напряжение, натянутое, как канат. И жесткость, фон которой молотит меня точно так же, как и в тот вечер.

Он меня все-таки заметил и пошел следом? Зачем? Проверить, жива ли я после его плевка? Поинтересоваться, как выжила? Добить?

Или это еще одно злое совпадение, что как раз в эту минуту ему приспичило попить?

Я поджимаю губы. Хватаюсь за стакан крепче.

Нужно отвернуться. Сделать вид, что его присутствие для меня — такая же пыль, как и мое для него — минуту назад парой этажей выше. Но не могу заставить себя отвернуться от проклятого зеркала.

На его фоне я просто Дюймовочка.

И это он еще зачем-то немного горбится, опуская голову чуть ниже.

Вынимает руку из кармана.

Тянет.

Касается пальцами моих заплетенных в косу волос. Как будто пробуя их на ощупь.

Меня бьет одновременно негодование и смятение.

Я дергаю головой, отталкиваясь от этого прикосновения.

На секунду кажется, что он отступит. Что поймёт намек и просто уйдет.

Но нет. Только выразительно цыкает.

Я хочу снова подсмотреть в зеркало, но на этот раз ловлю там его взгляд.

Мы стоим так несколько секунд — как два дуэлянта, ни один из которых не решается выстрелить первым.

Он делает еще шаг вперед, при этом продолжая смотреть на меня в отражение.

Теперь так близко, что это отдается жжением в спину, и щекоткой там, где стыдно признаться даже самой себе.

Медленно, почти лениво, снова протягивает руку, но на этот раз не просто касается.

Сжимает косу в кулаке. Прикусывает нижнюю губу, старательно, бескомпромиссно, накручивая волосы на кулак.

От неожиданности резко втягиваю воздух. Коса натягивается. Чувствую, как тонкая боль расползается от корней волос по коже головы. Тепло его тела буквально вибрирует в воздухе.

Дубровский горбится еще сильнее, но теперь его губы где-то около моего виска.

— Привет, Би, — говорит своим адски тягучим, и сегодня немного простуженным голосом.

В первую нашу «встречу», он устроил мне адреналиновый драйв.

Во вторую — играет с моими волосами в долбаное БДСМ.

И так запросто: «Привет, прости».

Я все-таки дергаю головой в надежде вырваться.

У него тут подружка где-то без присмотра, какого черта он творит?!

Но я лучше язык себе откушу, чем произнесу это вслух. Ни единого намека, что не плевать.

— Убери. От меня. Руки.