Заоблачная Академия, или Единственная для дракона

Господин Траветт прав – были и сумка, и саквояж

– Мои вещи вас не касаются, – сказала ему, чтобы хоть что-то ответить. – Это мое личное дело.

На это он, уже не сдерживая довольной улыбки, любезно сообщил, что его, как Гласа Неба, касается абсолютно все, что происходит в Альянсе.

– Пройдемте! – произнес он. – Господа, – посмотрел на двух сопровождающих, – попрошу вас следовать за нами.

И они проследовали на первый этаж, в нашу комнату, где в нижнем ящике комода возле моей кровати лежало то, что, несомненно, заинтересует Гласа Неба.

Пусть телефон Траветт вряд ли разблокирует – такое ему не под силу, – но фотографию на заставке, думаю, он все же увидит. На ней я с папой, а позади нас огромный проспект с машинами и вантовым мостом.

Вряд ли такое можно найти в этом мире, поэтому у Траветта появятся подтверждения его подозрениям.

Правда, еще в коридоре, не доходя до нашей комнаты, я почувствовала запах горящей пластмассы. Подумала отстраненно, что это довольно-таки странно для этого мира, откуда здесь взяться пластику?

Объяснения у меня не было. Кроме одного…

Тут один их людей старательно принюхивавшегося Траветта распахнул перед нами дверь, и внутри нам открылась довольно-таки идиллическая картина. Спокойная Брун с равнодушным видом сидела на кровати, положив на колени свой меч, тогда как Хейди стояла возле распахнутого окна, нисколько не переживая, что может запустить к нам толпу мелких кровососов.

Вместо этого принцесса любезничала с Акселем Вьерсоном.

Арвид тоже был неподалеку, смотрел на Хейди не отрываясь, тогда как у той получалось улыбаться двум братьям одновременно.

К тому же в нашу комнату тянул голову зеленый дракон – скорее всего, один из крылатых ящеров Вьерсонов, другого объяснения у меня не было.

Горелым тянуло как раз от окна.

– Что это за запах?! – поморщился Траветт.

– Это мой дракон, господин Глас Неба! – жизнерадостно возвестил Аксель. – Нажрался всякой падали, вот и пер… Простите, громко выпускает газы! – заявил он, на что дракон виновато вздохнул, а Хейди заливисто рассмеялась.