Загадка ночного стука

— И вообще, нельзя вот так с ходу отрицать эту версию только из-за того, что это мистика, — оживился Тема. — Я, лично, много историй про призраки слышал, еще покруче, чем наша.

— И дальний родственник этот со стороны жены вел себя как-то странно, — вспомнилось Женьке.

— Чем странно? — насторожились Катя, Таня и Темыч.

— Он не хотел нас пускать — Олег. — Я сперва даже решил: вдруг у него действительно водопровод не в порядке. Но с этим там все нормально было. Тогда почему?

— Действительно, почему? — словно эхо, отозвалась Таня.

— Подумаешь, по пустой квартире побегали! — подхватил Женька. — Кому от этого вред? А ты помнишь, что твой отец нам сказал после разговора с председателем? — внезапно осенило его.

Он резко вскочил с тахты и стал носиться по тесной комнате, сбивая походя на пол разнообразные мелкие предметы. Темыч немедленно кинулся подбирать.

— Может быть, лучше сядешь? — недовольно взглянул он на долговязого Женьку, руки которого сейчас напоминали крылья ветряной мельницы.

— Отстань! — сокрушил в это время Женька стаканчик с карандашами и ручками.

— Помню, — кивнул мальчик в очках. — Отец жутко ругался. Потом ждал звонка. Председатель должен был вызвать дальнего родственника.

— А вот ни фига! — подпрыгнул высоко в воздух Женька. — Я слышал, как твой отец говорил Нине Ивановне, что ему председатель сказал, что он этому дальнему родственнику предлагал много раз покупателей на эту квартиру, но дальний родственник ото всех отказался.

— Ну и что, — пожал плечами Олег. — Не вижу в этом ничего для нас интересного.

— Он не видит! — заорал Женька.

— Темочка! Нельзя ли потише? — послышался тут же за дверью возмущенный голос Надежды Васильевны. — По телефону спокойно поговорить не даете.

— Разорался, — осуждающе покачал головой Темыч. — Я тоже, кстати, ничего странного в действиях родственника Македонских не нахожу. Цены на жилье и впрямь за последнее время упали.

— Отупели вы, что ли, все! — снова крикнул Женька.

Он, не глядя, с размаху плюхнулся на тахту и отдавил уставшие ноги Темычу. Тот исторг душераздирающий вопль.

— Нельзя ли потише? — Дверь приоткрылась. В проеме возникло раздраженное лицо Надежды Васильевны с радиотелефоном, прижатым к левому уху."

"— Извини, мама, — постарался как можно более ангельским голосом ответить сын. Лицо матери исчезло. Дверь затворилась.