Хочу тебя любить

Недолго, только чтобы вкуса набрать. Шкалит по всем показателям. Я если не кончился за неделю этой безумной постцелибатной ебл… То есть, любви, конечно. В общем, если еще за неделю не кончился, то сегодня без сигарет имею все шансы.

– Будет больно, говори, – толкаю из себя скрипучим перебитым голосом.

Варя то ли не успевает, то ли не собирается что-то отвечать. Я уже у входа. Закатывая глаза, макаю. Размазываю горячую влагу по члену. Поймав прицел, скольжу ладонями по Вариной заднице. Шумно таская воздух, жадно сминаю.

А добравшись до выразительно узкой талии, крепко стискиваю ее руками.

Вдыхаю, как в последний раз, и врываюсь.

Не стонем. Череду диких звуков издаем.

Остро, блядь. Как никогда прежде. Раскатывает на первом толчке.

– Нормально? Не больно? – каким-то чудом нахожу силы, чтобы не просто замереть, но еще и человекоподобным голосом вещать.

– Да… – стонет Варя. – Продолжай…

Только этого спускового и жду. Копытами от нетерпения бью. И, безусловно, едва получаю «добро», срываюсь. Забрасывает сходу высоко.

Притормаживаю только, чтобы она успела. Потому как чувствую, вращает Варю тоже капитально. Она, даже если бы не стонала, так дрожит, что удерживать приходится. И там, внутри, жарко и влажно пульсирует. Бьет напряжением ритмично и непрерывно. Пяти минут не проходит, как я понимаю, что кончает. И сам, добивая ее в выбранном темпе, бурно извергаюсь. Горячими и трескучими волнами все силы из меня выходят. Перетекают в Варю и двусторонне шарахают по всем полюсам. Не кончаю, а разбиваюсь. С воплями и хрипами дикой зверюги содрогаюсь.

Под конец мы просто не в состоянии сохранять исходное положение. Варя, не прекращая дергаться, заваливается. Я сверху. В последний момент смещаю центр тяжести. Это уже безусловный рефлекс – не придавить. Потом, лишь отдышавшись, и о ребрах своих вспоминаю.

– Дай сюда… – смущенно шепчет Варя, выдергивая из-под меня одеяло.

На самых низких оборотах смеюсь, сил совсем не осталось.

– И что ты делаешь? Я тебя миллион раз видел.

Всю рассмотрел, – оповещаю самодовольно.

– Замерзла, – шипит Вареник.

И краснеет.

Я снова смеюсь. Позволяя ей укрыться, обнимаю. Сворачиваю у груди, как в кокон. Прижимаясь подбородком к макушке. Даю возможность спрятать лицо.

Едва дыхание полностью восстанавливается, поднимаю тему, которую мы практически каждый день обсуждаем.

– С универом не надумала?

– Да нет, Кир… – бормочет Варя, щекоча своим дыханием мою все еще раскаленную и сверхчувствительную кожу.