Хочу тебя любить

© Кирилл Бойко

– Не будешь ты курить, я сказала, – задушенно тарахтит Варвара и, выдернув у прихуевшего меня сигарету, рвет ее на ошметки.

После смотрит вызывающе.

Я закипаю. С трудом сглатываю, чтобы толкнуть все свое дерьмо обратно. На автомате прячу руки в карманы широких спортивок.

– Справилась? – выдыхаю глухо.

– А ты что думал? – звенит в ответ моя ненаглядная. – Месяц назад легкое оперировали!

– Правильно. Месяц назад, – расставляя акценты, тоном слегка жещу. – Норма уже. Я в норме.

– Ничего подобного. Я тебе себя гробить не позволю! Ты за меня волнуешься, а я – за тебя.

– Сравнила!

– Все правильно сравнила! Но ты же чисто из своего ослиного упрямства будешь гнуть в другую сторону.

– Это у меня ослиное? – хоть давлю интонациями, на рев не срываюсь. На хрен. В моем доме ора не будет. По крайней мере, не с моей стороны. – Ну да, ослиное. И че?

– Курить тебе нельзя!

– Короче, – грубо бросаю и выхожу из кухни.

Знаю, что права. Все я понимаю. Но тушить пожар все равно приходится. В душе накручиваю смеситель, пока холодная не падает.

Бреюсь уже на холостых. Полный штиль внутри.

Однако в спальню иду с опаской. Медленно ступаю. Планомерно пересекаю пространство. Застаю Варю в кровати. Притормаживаю, потому как эмоциональный фон меняется с такой скоростью, что меня буквально на лопатки роняет. Затапливает грудь этим термоядерным месивом под кодовым словом «любовь». Спешно перебирая ситуацию, проверяю сказанное на адекватность.

Глубоко вдыхаю, чтобы прибить бешеные излишки чувств, прежде чем полезу к ней в кровать. К слову, обычной реакции со стороны Центуриона не удостаиваюсь. Ни тебе кровью и потом заслуженного: «Давай, скорее, Кир. Я мерзну», ни смертельно необходимого взгляда.

«Мы» на спине лежим и сосредоточенно пялимся в экран телефона.

Лады.

Двигаю ее к стенке осторожно. Не хочу, чтобы шипела и брыкалась. Но когда Варя, в ответку на мое благородство, демонстративно жопой от меня вертит, к херам выбивает из седла.

Шумно выдыхая, резко сокращаю расстояние. Руками обволакиваю и дергаю на себя, пока эта круглая вертлявая ехидная задница не находит свое место – у моего члена. Центурион от неожиданности даже телефон свой роняет. Дергается разок, но почти сразу же затихает.

– Прости, – хриплю ей в ухо, одним махом скидывая весь скопившийся по эмоциям груз.

– Ты…

– Базара нет, осел.