Вся правда, вся ложь

Дверь была открыта, я увидела на столе ноутбук, Виктор надел наушники и устроился за столом, потеряв к нам всякий интерес. Гена, проводив его взглядом, дверь в кухню все-таки прикрыл.

Мы разулись, получили тапочки и прошли в комнату, единственную в квартире. Комната самая обыкновенная — стенка, мягкая мебель и раскладушка в углу. На журнальном столе большая фотография Ирины. Рамка из золотистого материала с траурной лентой. Я невольно усмехнулась, увидев ее.

— Присаживайтесь, — предложил Одинцов несколько суетливо.

— Это мой друг, — кивнула я на Берсеньева. Утверждение весьма далекое от истины, но иногда и соврать не грех. — Он помогал мне в расследовании.

— У вас есть новости? — помедлив, спросил Одинцов, именем Берсеньева он не поинтересовался, как видно, оно занимало его меньше всего.

— Есть одна, — кивнула я. — Но она вам не понравится.

Берсеньев продолжал отмалчиваться, и стало ясно: напора и натиска он ждет от меня.

— Не понравится? — переспросил Одинцов. Взгляд доверчивый, как у младенца. Вот сукин сын.

— Вы спрашивали, верю ли я в вашу невиновность? Теперь я могу ответить: нет, не верю.

Он шумно вздохнул и головой покачал.

— Что ж… по крайней мере, честно…

— Скажу больше. Я знаю, это вы убили свою жену.

Мы уставились в глаза друг другу. На минуту стало тихо, а потом он произнес:

— Наверное, возражать бессмысленно? У меня только один вопрос: зачем я в этом случае обратился к вам за помощью?

— Давайте вспомним, что этому предшествовало, — куда спокойней заговорила я, главное уже произнесено, и теперь я чувствовала себя уверенно.

— Вот как? — Одинцов пожал плечами. — Определенная логика в этом есть…

— Теперь переходим к главному, — перебила я.