Вся правда, вся ложь

Думаю, нож следует поискать в старице возле вашего дома. Кровь на одежде вы объяснили тем, что пытались помочь жене, объяснение критики не выдерживает. Если вы все-таки пребывали в сознании, набрать две цифры на телефоне были просто обязаны. Приехавшая следственная бригада увлеклась идеей, что к убийству причастен дворник. Вы весьма кстати узнали платок, который нашли у него под подушкой, и таким образом получили передышку. Однако вскоре дворника выпустили, а у вас возникла новая проблема: Вера, подруга жены.

О Дыбенко она знала, возможно, знала и о том, что он был в то утро в вашем доме. Расскажи она об этом следователю, и вот он повод для убийства. И вы воспользовались ее денежными затруднениями, чтобы совершить еще одно преступление, не привлекая к себе внимания. Приехали в Голованово и, конечно, навестили ее. В тот день вы были без машины, Вере сказали, что машина в ремонте, а у вас здесь срочный заказ, оттого и пришлось воспользоваться автобусом. В вашем визите она не увидела ничего, кроме желания новоявленного вдовца поговорить о любимой жене с человеком, который хорошо ее знал, и тем утешиться. Вы ловко вывели разговор на тему Вериных долгов и пообещали ей деньги. А чтобы не откладывать дело в долгий ящик, предложили отправиться в областной центр незамедлительно. Возле поворота к ее даче вы под каким-то предлогом попросили Веру остановить машину, что она и сделала. И тут же рассталась с жизнью. Затем вы спрятали ее машину в гараж, а труп в погреб. Рассчитывая, что при отсутствии у нее близких родственников и наличии долгов найдут ее в лучшем случае весной. Еще одно везенье: проверив мобильный Дыбенко, вы нашли в нем адрес электронной почты и отправили письмо, в котором сообщили, что Дыбенко уехал в Нижний Новгород. Вам ответил его племянник, и вы продолжили кормить семейство байками, чтобы родственники не проявляли беспокойства. Один серьезный прокол: его машину вы были вынуждены оставить слишком близко к своему дому. Ее очень быстро нашли. И задались вопросом: почему Дыбенко ее бросил? — Сергей Львович продолжал улыбаться и говорил весело, точно анекдот рассказывал, Одинцов с ужасом смотрел на него: что его потрясло больше, обвинение, выдвинутое Берсеньевым, или та лихость, с которой тот повествовал о тройном убийстве? Признаться, и я чувствовала себя не в своей тарелке.

— О господи, — простонал Одинцов с болью душевной, когда Сергей Львович наконец замолчал.