Я умер вчера

– Хорошо, я отвечу сама, – спокойно произносит женщина-следователь, и в этот момент Готовчиц почему-то пытается вспомнить, как ее зовут. Ведь она же говорила, называла имя, и в прошлый раз, и сегодня, когда пришла. А он не помнит.

– Ключи вы выбросили на Мясницкой, когда в последний раз вышли из квартиры Инны Пашковой. Я не спрашиваю, зачем вы к ней приходили, потому что и так знаю. Вы использовали ее как дармовую рабочую силу, вы эксплуатировали ее талант, чтобы выглядеть в глазах своих пациентов проницательным и квалифицированным специалистом.

С чем вы приходили к ней? С цветами и шампанским? Или с диктофоном, на который были записаны ваши беседы с пациентами во время сеансов? Она любила вас все эти годы и все эти годы доказывала вам, что тоже кое-что умеет. Вероятно, вы постоянно в этом сомневались. Во всяком случае, давали ей понять, что цените ее невысоко. И она доказывала вам, что вы ошибаетесь. Вы помните, как она специально пришла когда-то, чтобы показать вам свой диплом? И как просила, чтобы для прохождения интернатуры ее направили именно к вам, в клинику, где вы заведовали отделением? Все ваши сказочки про стандартный и ничего не значащий роман врача-интерна и завотделением – это полная чушь. Ваш роман начался гораздо раньше, Инна была беременна от вас, но ребенок так и не родился. И не смейте мне говорить, что вы этого не знали. Борис Михайлович, я не требую от вас ни подтверждения, ни возражений по поводу только что сказанного. Я хочу, чтобы вы мне сказали, что произошло во время вашей последней встречи и почему вы выбросили ключи? Только это.

Она замолчала, подперла рукой подбородок и стала смотреть на него своими темно-серыми глазами терпеливо и внимательно. Он молчал.

– Я не уйду отсюда, пока вы мне не ответите, – сказала она.

Он молчал. И вспоминал тот ужас, который охватил его, когда он привычно открыл дверь Инны своими ключами, вошел и увидел ее лежащей на полу, в луже крови, избитую и истерзанную. Он не убивал ее, нет. Он никогда не поднял бы на нее руку.

Он ее боготворил, он ею восхищался, как восхищаются людьми, которые умеют делать что-то невероятное.

Он ее не убивал. Но он оставил ее без помощи, хотя можно было вызвать врачей и спасти ее. Он постоял в оцепенении над окровавленным телом, повернулся и ушел, тихонько захлопнув за собой дверь. И, выйдя из подъезда, выбросил ключи.

– Я ее не убивал, – наконец выдавил он.

– Я знаю, – тихо ответила следователь. – Никто не станет убивать курицу, несущую золотые яйца.