Все лгут

Стоявшие вдоль обочин фонари проносились мимо нас – мигнув, исчезали позади. Эти вспышки освещали лица мамы и Сильви, делая их мимику обрывочной, словно в немом кино.

– Ты сегодня потрясающе танцевала, – перестраиваясь в другой ряд, сказала мама Сильви.

В ее словах не было лести – только констатация факта. Выступление Сильви и впрямь было завораживающим и поразительным.

Мама прибавила газу, так что меня прижало к сиденью. Чехлы были пластиковые, поэтому подголовник в том месте, где я прошлым вечером пролила колу, стал немного липким.

– М-м, – промычала Сильви, запихивая в рот кусок шоколада.

После выступлений она всегда получала сладости. Против этого не возражала даже я – ведь в обычные дни Сильви соблюдала строгую диету, потому что танцорам нельзя толстеть.

– А у меня пятерка за контрольную по математике, – вклинилась я в разговор.

– Поздравляю, – ответила мама. – Папа обрадуется. Мы отметим это, когда вернемся домой.

Вдруг послышалось какое-то гудение, которое сразу превратилось в рев.

– Боже мой, – пробормотала мама, – как можно так водить.

Мама бросила взгляд на Сильви, в ее глазах читалась тревога."

"Мама не любила водить. Она говорила, что все французы водят, как угонщики, и что ездить по улицам Парижа – значит подвергать себя смертельной опасности.

– Кто живет в страхе – тот вовсе не живет, – говорил папа.

Я была с ним согласна, и Сильви тоже.

Чего там можно бояться?

– Ну что, на следующей неделе едем покупать тебе ту куртку? – спросила мама, обернувшись к Сильви. – Становится по-настоящему холодно.

– М-м.

– Мне тоже нужна куртка, – вставила я.

Да, я немного ревновала к младшей сестре.

Красавица Сильви, умница Сильви. Ты далеко пойдешь, Сильви.

– И тебе куртку тоже поищем, – согласилась мама и мигнула фарами с трудом преодолевавшему подъем в горку дальнобойщику, предупреждая, что собирается его обогнать.

– Сильви можно отдать мою старую куртку, если вы купите мне новую, – предложила я.