Все было не так

Я правда больше не могу выносить твоё присутствие. Это всё равно, что нож, который без наркоза режет моё тело.

Он тяжело поднимается, нависая надо мной мощной тенью. Наклоняется. Тёплые губы прижимаются к моему лбу.

Гордей разворачивается и медленно идёт к двери, по дороге касаясь пальцами всего, что ему попадается.

Хлопок. И я остаюсь в нашей квартире наедине со своей болью и страхами.

Раздаётся глухой удар в дверь со стороны подъезда.

Медленно иду в прихожую, наполненную запахом Калужского. Перестаю контролировать дыхание, стараясь не впускать его внутрь себя.

Гордей никуда не ушел. Он сидит возле нашей двери прямо на грязном полу.

Я тоже сажусь на пол, не понимая, какая боль теперь сильнее: та, которую он причинял, пока был в квартире, или же от того, что его в ней больше нет.

Глава 16

Гордей

Мне некуда отсюда уходить. Моя жизнь здесь, с ней."

"Сижу, глушу вино из горла, слушая, как за дверью плачет моя Ярослава. Алкоголь ни черта не берёт, когда он так нужен.

«С тобой сейчас хуже…»

В свободной ладони связка ключей. Один из них до крови впивается в кожу. Я ни черта не чувствую. Мне внутри гораздо больнее, чем снаружи.

В голове миллион мыслей. Знала бы Соболева, сколько способов её убийства я разложил до мельчайших деталей.

Вот так, наверное, и совершаются преступления в состоянии аффекта. Перед глазами красная пелена, в груди горит, и всё, что сейчас удерживает меня от шага в никуда — это Ясины слёзы. Страх за неё сильнее.

Клятвы, обещания ничего с собой не сделать — такая херня. У неё сейчас тоже аффект. Я не спец, но других умных слов в голову не приходит.

Никогда не видел Яськиных истерик. Она трогательно плакала над фильмами или грустной музыкой во время ежемесячных женских гормональных перепадов или когда у бабушки прихватило сердце. Тогда малышка очень переживала. Обижалась сильно, если мы ругались, в отношениях без этого никуда. Скучала по родителям. Но истерик ни разу не случалось. Это очень страшно, оказывается. Особенно, когда являешься причиной такого состояния.