Вперед в прошлое 6 (СИ)

— А что было в том стихе? — полюбопытствовала Лихолетова. — Че она так взъелась? И кто писал?

— Мы все, — снова взял на себя вину Минаев, покосившись на Сашу с такой гордостью, что до меня дошло, почему он взялся ее выгораживать.

— Говорю ж: коллективное творчество, — подтвердил я.

— А расскажи, — подошла ко мне Заячковская, сверкая глазами. — Ну, стих.

— Мы не помним, — разочаровал ее я.

То, что знает Зая, узнает весь мир, автора открыть — подставить Сашу.

— Так делать что будем? — повторила вопрос Лихолетова.

Я глянул на сгущающиеся за окном тучи. Ни зонта не взял, ни дождевика.

— Пойдем в столовку.

— Я о другом! — от досады она аж топнула.

Потерев переносицу и собрав мысли в кучу, я сказал:

— Для начала хочу сказать спасибо за поддержку. Просто до слез. Дальше что? Подговорим родителей написать заявление, что из-за часто возникающего непонимания просим сменить учителя русского языка на Веру Ивановну. Слышал, такое делают.

— Круто было бы! — улыбнулся Карась. — Она прикольная.

— А сработает? — с сомнением проговорил Илья.

— Теперь — да. Джусихе разве надо нервы портить? Это раньше она не согласилась бы.

— Садистка, блин, — проворчал Илья. — Она ж и правда садистка!

Инна сказала:

— Тетка, мамина сестра, работает учительницей младших классов. Она говорит, что директора будут убирать, а поставят или Джусиху, или химозу.

Заячковская размашисто перекрестилась и воскликнула:

— Лучше уж дрэк!

— Я не о том, — махнула рукой Инна. — Это ж надо расписание переписывать, делать, чтобы совпадало…

— Ничего, перепишут, — припечатал Памфилов.

По гулкому пустому коридору мы направились за ним. Было так тихо, что каждый невольно пытался ступить бесшумно. Полчаса — и тишина взорвется криком и топотом бегущих на перемену детей. Когда мы спустились на лестничный пролет, то услышали шаги идущих навстречу. Я остановился, только хотел скомандовать, чтобы остальные тормозили, и тут навстречу вырулил всклокоченный и красный дрэк в сопровождении двух неизвестных мужчин в пиджаках и женщины.

«Комиссия», — промелькнуло в голове, но дать команду к отступлению я не успел: дрэк нас увидел. Замер, побледнел, резким движением ослабил галстук, словно тот его душил. Вот это подстава! Теперь его точно посадят на кукан и прощай, Геннадий Константинович, здравствуй, Людмила Кировна.