Восточное наследство

Где-то слышал?

От кого-то слышал? Вспомнил. Фамилия мелькала в связи с покушением полгода или год назад. Помощника замминистра тогда ранили.

Допрыгался. Ерожин, кажется? Точно, Ерожин.

Аксенов тоже шишка. А лифтер показывает на аксеновскую дочь. Вспомнил о покушении на Аксенова и генерала Харина, которого тогда и похоронили. Десять пуль прошили старого вояку.

Никита Васильевич подумал о Ерожине.

""Странный парень, — размышлял Никита Васильевич. — На лизоблюда не похож. Под пули лез. Несколько крупных дел размотал.

Однажды даже эфэсбешникам козу сделал.

Раньше их сработал. С другой стороны, при Грыжине как денщик ходит, а большой карьеры не сделал. Говорят, бабник…""

Приехала «скорая помощь» и забрала Петровича. Сердце у старика сдало. Бобров дослушал показания лифтера. Проглядел, правильно ли они записаны лейтенантом Орешкиной, и пошел смотреть труп. Медленно поднимаясь по лестнице, Бобров думал, сколько же он их, этих трупов, по жизни видел. И рубленых, и стреляных, и расчлененных, и чистеньких, как на парадном банкете, в смокингах, в бабочках и лохмотьях.

«Вот и добрался до столичных молочных рек и кисельных берегов, — подумал Никита Васильевич. — Сидел бы в своих вологодских лесах, ходил бы на медведя и жил бы до старости. От руки девки погиб».

Круглый хозяин квартиры, с почти детскими пухлыми лицом и ручками, не вбежал, а вкатился и с криком: «Фоня, как же так?!» — бросился к покойному.

Эксперт еще не закончил работу, и к трупу посторонних не подпускали.

— Это я посторонний?! — крикнул хозяин квартиры. — Я посторонний?! Да он мне как брат. На нем весь Фонд держался.

Показания Всеволода Зиновьевича Кроткина расходились с показаниями лифтера. Подозреваемая доводилась хозяину квартиры родственницей, родной сестрой жены. Показания родственника и постороннего две большие разницы, как говорят в Одессе. Игнорировать заявление генерального директора тоже не годится.

Никита Васильевич не ожидал такого напряженного конца дня. Он устал и хотел поужинать. Оставив своих дорабатывать квартиру, он, не прощаясь, к чему подчиненные давно привыкли, вышел на улицу. Оглядевшись и вдохнув московский воздух, который после жилья с трупным душком казался сносным, уселся к водителю и тронул того за плечо:

— Двигай к дому.

— К какому? — поинтересовался шофер.