Восточное наследство

Задушил он Райхон. Можешь спать спокойно.

Ты классно отомстила. За это я тебя прощаю.

Люблю хорошую работу. — И трубку швырнула.

Не помню, как я до города доехала. Там в поликлинике возле регистратуры толпа. Все смеются, на меня пальцами показывают. Мол, своего внука с негром перепутала, дура. Я негра матери отдала. Мать-то у него русская. Схватила Лешеньку и бежать. Вот почему я сегодня, когда чужого мужика увидела, сразу ребенка в дом и в милицию звонить.

— В вашей деревне много телефонов? — спросил Ерожин.

— Нет, только к нам провели. Как фирму открыли, Алексей большие деньги за телефон отдал. Воздушку и протянули. Кабеля в деревне нет.

Шура перестала плакать. Она наконец рассказала все, что долгие годы никто, кроме Алексея, не знал. Рассказала и ждала приговора Ерожина. А Петр Григорьевич думал, о другом. Он полез в свой чемоданчик, достал фотографию Фатимы и показал Шуре.

— Эта девушка с коляской возле поликлиники тебе встретилась?

Шура внимательно осмотрела снимок и покачала головой:

— Точно не скажу.

Та в платке была, только нос торчал. Может и она, но утверждать не могу. Будто похожа.

Ерожин поблагодарил и начал прощаться.

— Уже? Дождался бы Алексея. Вы бы подружились, — огорчилась Шура.

— Может, еще свидимся. Я сейчас в райцентр. Надо выяснить, как негритенок к тебе попал. Не мать же подменила.

В райцентре родительницу негритенка отыскали за полчаса. Это был единственный черный ребенок в городе, и его знало чуть ли не все население. Мать мальчика, крупная женщина с крашеными в желтый цвет волосами и монументальными формами, не отличалась строгостью нравов.

Отец ребенка приезжал в Тольятти, где и произошел их недолгий роман. Молодой инженер из Эфиопии, скорее всего, вернулся в Африку, не подозревая, что на волжских берегах у него растет наследник. Светлана, так звали мамашу, рассказала, что два месяца назад какой-то молодой мужчина попросил у нее сына якобы для съемки, на день-два.

Она получила за прокат двести тысяч и очень удивилась, когда ей позвонили и предложили забрать ребенка в тот же день в поликлинике.

Что она и сделала. Больше от Светланы ничего добиться не удалось. Фотографию Фатимы она твердо опознать не смогла, хотя до конца не отвергла. Ерожин позвонил Шуре и, еще раз поблагодарив за гостеприимство, спросил, не помнит ли она, почему повезла внука в поликлинику именно в тот день? Шура подумала и ответила, что из поликлиники звонили и назначили час приема.