Восточное наследство

Сперва вспомни, что за день десятое февраля? Тяжелый? Удачный?

Может, автобус где сломался. Может, еще чего случилось?

— А какой был день?

— Четверг.

— Четверг — день базарный. Дехкане на рынок едут. Норовят барана в автобус втащить.

Овощи, мешки туда-сюда. Плохой для водителя день, прости меня Аллах. Для всех мусульман четверг праздник, а шоферу Умиду плохой. Дай, еще билет посмотрю.

Ерожин подлил водителю чаю и ждал, пока тот, наморщив лоб, разглядывал билет.

— Эта серия к концу шел. Я из Ферганы ехал, опаздывал.

Девушка сел на остановка «Девятый стан».

Народу совсем мало. Девушка сел в автобус.

Красивый девушка, но не узбекский девушка.

Ты говоришь, твой друг узбек?

— Да. Ибрагимов, звать Вахид.

— Нет, эта девушка не мог его дочь быть.

Светлый девушка, русский девушка.

— А где она сошла? — спросил Ерожин, чувствуя сильное волнение.

— Сошла в конце маршрута, у микрорайона.

Козлов открыл дверь и замер у порога.

— Заходи, Степан Павлович.

Я ваших мест не знаю. Умид Османович помог.

Вспомнил, где мой пассажир к нему в автобус сел. Давай разберемся.

Козлов быстро заговорил с водителем по-узбекски. Тот облегченно вздохнул, перейдя на родной язык, и долго что-то говорил Козлову, который быстро делал пометки на листке.

— Спасибо тебе, Умид, большое. Ката рахмат, — козырнул Ерожин знанием узбекских слов, прощаясь с водителем. Умид улыбнулся и, прижав ладонь к сердцу, ответил узбекским прощанием.

Оставшись с Козловым, Ерожин потер руки:

— Теперь порадуй ботаникой.

— Ничего особенного, сухолист растет обычно возле арыков. Трава прошлогодняя.

Колючка сорвана этой весной. У нее почки уже пошли. Дня три — и зелень. Могу точнее. В этом году весна ранняя. Колючку сорвали в середине февраля. Неделя назад — неделя вперед.

Отлом без среза. Скорее всего, прихватили случайно, зацепом. На ней частицы кожзаменителя. Вот и все по ботанике.

Петр Григорьевич остался сообщением доволен. Он что-то вписал к себе в блокнот.

— Скажи, ты с дочкой Вахида хорошо знаком?

— Ее все отделение знает. Шпана, — ухмыльнулся Козлов. — Вахид через нее много терпел. И насмешек, и разного.

— Почему?

— Да она на узбечку похожа, как я на енота. Рыжая блондинка. Глазищи наглые, зеленые. Вот папашу и доставали. От кого, мол, дочурка? Особенно Хакимов доставал, он на язык острый.

— А Вахид?

— Терпел и злился. Ходил слух, что у него один сыскник гостил. Дружок из России.