Восточное наследство

 — Я сегодня убедился, что наш сыщик ясновидящий.

Люба вскочила и, ничего не сказав, убежала наверх. Марфа Ильинична отправилась за ней, по дороге наподдав коту Фаусту, привезенному на дачу Петровичем. Старик убежал из больницы и сидел в «Правде» в своем садовом домике под охраной супруги. Надя тоже поднялась, но, проходя мимо Ерожина, наклонилась к его уху и тихо шепнула:

— Я тебя очень люблю.

Ерожин покраснел, как мальчик, но оставшиеся за столом сделали вид, что ничего не заметили. — После ужина Сева взял Ерожина под руку и повел в сад.

Ребята из службы безопасности сидели в кустах вокруг дома. Их кормили по очереди, и сейчас Алферов освободил Севе и Ерожину скамейку и отправился на террасу.

Там за столом его ждала Лена Аксенова. Женщина незаметно и четко вела хозяйство. И Ерожин подумал, что Аксенову очень повезло с женой.

Сева рассказал, что довольно легко расколол Стаховского. Поляк долго мялся, потом назвал фантастическую сумму подкупа. Кроткин поднял его на смех. Остановились на двенадцати тысячах фунтов и тысяче для Бодровича.

"

"Стаховский разоткровенничался и рассказал, как он с Фоней провел ночь на Пикадилли, смакуя скабрезные подробности. Убивать Михеева Стаховскому никакого смысла не было. Он рассчитывал на подряд. Польский завод пластмассового оборудования действительно набирает силу. Стаховский не врал. Заказ ему нужен позарез. На европейском рынке завод не знают, и крупный заказ получить трудно.

Семья отходила ко сну. Ерожин вернулся на пустую террасу и устроился в кресле.

Он надеялся, что Надя выйдет к нему. Минут через десять он услышал за спиной легкие шаги, обернулся и увидел Любу. Глаза девушки были сухими. Люба встала возле Ерожина. Петр Григорьевич вскочил.

— Не вставайте. Я хочу с вами поговорить.

Давайте присядем. — Ерожин подчинился.

Люба примостилась на краешек стула. Она сидела неподвижно, только руки не знали покоя.

Они перебирали края блузки, стряхивали со стола несуществующие крошки, мелко дрожали. Ерожин искал слова, чтобы успокоить девушку, но не находил.

Любые слова казались пошлыми и ненужными. Люба заговорила быстро, как будто боялась, что ее остановят, не дадут договорить:

— Петр, можно я вас так буду называть?

— Конечно, Любочка, — ответил Ерожин.

— Я хочу вам сказать… Нет, я хочу вас попросить. Я очень хочу вас попросить. — Люба замолчала, словно собираясь с силами.

— Проси, сделаю все, что в моих силах, — тихо сказал Ерожин.

— Я хочу вас попросить скорее жениться на Наде.