Волчья песнь

Дом казался другим, когда я вошел. Это ощущение сразило меня словно удар под дых. В нем витал гнев. Присутствовала грусть. Но с облегчением. Таким невероятным облегчением. Должно быть, это было благодаря стае. Я никогда прежде не чувствовал эмоции дома. Я не был волком, но и просто человеком уже не был тоже. Я стал чем-то большим.

Эмоции различались, как цвета.

Гнев был фиолетовым, тяжелым и насыщенным.

Грусть — мерцающим синим. Она вибрировала по краям фиолетового.

Облегчение — зеленым, и я задумался, не его ли испытывала Элизабет в свою зеленую фазу.

Мама сидела за столом. Ее лицо было сухим, вот только глаза сильно покраснели. Она плакала, но уже успела взять себя в руки. И я понял, что со мной явно что-то не так, когда каким-то образом осознал, что мама сейчас скажет, прежде чем она успела открыть рот.

Тем не менее я все равно позволил ей озвучить это.

Я был в долгу перед ней.

— Окс, — начала она, — мне нужно, чтобы ты выслушал меня, ладно?

— Да, конечно, — ответил я, накрыв ее руку своей.

— Мы есть друг у друга, — напомнила она.

— Я знаю.

— И мы сильные.

— Да, — улыбнулся я.

— Твой отец умер. Он был пьян. Сел за руль. Врезался в дерево.

— Ясно, — сказал я, хотя в груди защемило.

— Я рядом, — произнесла мама. — Я всегда буду рядом.

Мы оба проигнорировали эту ложь, потому что никто не мог обещать подобного.

— Где? — спросил я.

— В Неваде.

— Не далеко же он ушел.

— Да, — согласилась она.

— Ты в порядке? — спросил я. Дотянувшись, провел большим пальцем по ее щеке.

Мама кивнула. Затем пожала плечами. Ее лицо слегка исказилось, и она отвела взгляд.

Я ждал, пока мама сможет продолжить.

— Я любила его, — наконец призналась она. — Долгое время.

— Я тоже.

И все еще продолжал любить. Даже если мама уже разлюбила отца, я до сих пор не смог этого сделать.

— Он был добрым. Пусть и не всегда. Хорошим человеком.

— Да.

— Он любил тебя.

— Да.

— Теперь мы остались только вдвоем.

— Нет, это не так, — возразил я.

Мама снова посмотрела на меня.

— Что ты имеешь в виду? — слеза скатилась по ее щеке.

— Есть кое-кто еще, — произнес я и задрожал.

Она заволновалась.

— Окс, что не так?

— Мы не одиноки. У нас есть Беннеты. Гордо. Они…

— Окс?

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Я больше не мог позволять ей думать, что мы одиноки. Только не сейчас, когда в этом не было необходимости.

— Я покажу тебе кое-что.