Воевода

Понятно дело, что накоротке и из лука можно дел натворить, особенно стрелами с гранеными шиловидными наконечниками. Но это – накоротке. А тут – с сотни шагов начались дела. Пусть не все пули попали в цель. Далеко не все. Но попали же! И главное – каждое такое попадание по действенности было не в пример круче, чем любая стрела.

Андрей же проехал по лагерю, слушая, и улыбался. Это-то ему и требовалось. Ведь перевооружение не за горами. Не с луками же воевать в самом деле? Да, на определенном этапе луки были полезны.

Но они сыграли свое дело. И теперь требовалось переходить на следующий уровень. Совершать level-up, то есть. Что без одобрения и поддержки полка никак не выйдет.

Поход же…

Поход было пора сворачивать. Воеводе до крайности не понравилось поведение этих ногайцев. Ему показалось, что они специально хотели его отвлечь от чего-то. И это было странно. Понятно – боевого слаживания за столь непродолжительный период времени добиться не удалось. Но в целом, для отчета Царю, поход уже вполне годился.

А дальше? Там видно будет. Сейчас главное – разобраться в том, что происходит. Потому что чуйка у воеводы тульского просто билась в истерики, ожидая какого-то подвоха….

* * *– Что вам надо? – громко спросил Петр у подъехавших ко рву ногайцев.

– Мы знаем, что в крепости – жена и дети воеводы.

– И что с того?"

"– Мы предлагаем вам заплатить. И мы уйдем.

– Нет! – резко выкрикнула Марфа, поднявшись на стену.

– Уйди. Хозяйка. Тут опасно.

– С нами будет вести переговоры женщина? – хохотнув, крикнул один из ногайцев.

А кто-то из его спутников как-то желчно пошутил на эту тему. На адыгэбзэ. Марфа прекрасно поняла эту шутку. И ее заклинило. Она вышла вперед. Уперла руки в боки. И ка-а-ак открыла рот. Да ка-а-ак понесла на них, похлеще базарной бабки.

Поначалу на адыгэбзэ, на котором она более-менее изъяснялась. На современном, понятное дело. Но ее вполне понимали, посчитав речь за диалект или акцент. А потом, разогревшись, невольно стала сваливаться на свой родной язык. И тут уже понимания стало меньше.

Хотя язык узнали. И кое-кто из этих степняков даже понимал его через раз.

Она отчитала их от души. Вспомнив все, что обычно принято вспоминать на Кавказе. И наступила на все их мозоли. После чего замолчала. И с сильным акцентом по-русски произнесла:

– Убирайтесь! Не будет выкупа!

Развернулась.

И медленно, горделиво удалилась со стены.

Петр же, проводив ее ошарашенным взглядом, лишь как-то виновато пожал плечами и последовал за ней.