Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

У них имеется одна общая цель - темноволосая девушка в клетчатой рубашке, джинсах и проказливых кедах в сердечки, которая пестрым пятном ярко выделяется на фоне темной готической громады Нотр-Дам-де-Пари. И мужчина никак не может перестать фотографировать ее. Не Парижскую Даму, а свою собственную Прекрасную Даму. Но он все-таки оторвался от видоискателя, и она тут же подбегает, берет за руку, прижимается плечом к плечу.

- Смотри! - он поворачивает к ней маленький экран камеры. - Я же говорил, что джинсы тебе очень идут! А если бы ты еще надела вчерашний красный берет.

Ответом ему звонкий смех.

- Это для бабы Тони! А за комплимент - спасибо. Между прочим, тебе тоже необыкновенно идут белая рубашка, черные брюки и классические туфли. Чувствую себя готовой... - чуть тише, - влюбиться в тебя во второй раз."

"Кажется, он немного смущен этими словами. Но Дуне этого мало. И она, легко проведя по его руке, словно смахивая с рукава пыльцу каштанов, вдруг мягко спрашивает:- Только галстука-бабочки не хватает.

Это нокаут. Очередной технический царский нокаут. Первое время Ваня просто растерянно смотрит на нее, не зная, что сказать. Неужели... неужели все так очевидно? И сюрприз не удался? Наконец, мужчина собирается с мыслями. С независимым видом засовывает руки в карман брюк и демонстративно закатывает глаза.

- До вечера не могла подождать, да? У меня столик в ресторане заказан, кольцо в кармане, речь на пять страниц приготовлена. А ты.

- Пять страниц?! А не десять слов? - у нее смеются глаза, но губы упорно поджимает. Ровно до тех пор, пока он не достает руку из кармана. На ладони - алая бархатная коробочка. Которая открывается уверенным щелчком пальца.

- Раз такая самостоятельная и нетерпеливая - надевай сама!

А вот теперь женские губы открываются. Распахиваются. Как и глаза - и она несколько секунд смотрит на кольцо на белом атласе. Сплетение трех видов золота образует затейливую вязь, в которой отчетливо угадываются буквы «Д» и «Т».

- Вот уж нет! Учишь тебя, учишь, как с царицами обращаться - бесполезно. Давай сам.

Его губы трогает улыбка.

- Сейчас?

- А когда? - фирменный изгиб царской брови. - Вон - и Собор рядом.

- Это аргумент, - кивает он.