Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Она не донесла чашку до рта. Рука так и замерла на полпути. Ну, ведь врун же!

Ваня взял со стола большой пакет и положил его на клавиатуру перед Дуняшей. Дуня все же сделала пару глотков, прежде чем открыть конверт. Как раз сосчитала до пяти. Слегка успокоилась.

Внутри оказались портреты. Те самые - с герберой. Работы были графичными, черно-белыми. И очень естественными. Дуня сказала бы, что им присущ минимализм. Белый фон, молодая женщина, притаившаяся в уголках ее губ улыбка, легкий беспорядок в прическе и ярким желтым пятном - цветок, похожий на большую ромашку.

В конверте лежало порядка семи фото. Разных. И абсолютно изумительных. Она внимательно рассматривала каждое. И вдруг, откладывая в сторону очередной портрет, наткнулась... на два авиабилета. В Париж. И один из них был на ее имя.

Дуня долго безмолвно смотрела на билеты, пытаясь осознать очевидное. Но оно было таким невероятным, что все же захотелось уточнить:- Это в Париж?

Ваня кивнул.

Он забрал из ее рук билеты и оставшуюся фотографию и поднял Дульсинею на ноги. Они оказались очень близко друг от друга.

- Этот город, - тихо сказал он на ухо, - обязательно надо смотреть в четыре глаза и обойти в четыре ноги. У нас с тобой как раз полный комплект.

Вместо ответа Дуня уткнулась лбом в его плечо и озвучила вопрос, который задавала сама себе раз пятьдесят за последний год, а, может, даже сто. Вопрос, ставший уже риторическим:- Господи, откуда ты взялся, автостопщик?

- Неважно, откуда я взялся, важно, где я сейчас.

А я сейчас тут, - Иван обнял прижавшуюся к нему Дуню. - А через три недели буду в Париже. Вместе с тобой.

На последней фразе Дуняша уловила чуть вопросительную интонацию и закивала головой. Совсем как тогда - в выставочном зале.

- Да, вместе со мной, - обняла в ответ, а потом, чуть помолчав, добавила. - Мне неважно, где я сейчас. Но очень важно с кем. С тобой я поеду даже автостопом. Только ..

. я хочу быть твоей финальной остановкой.

- Договорились, - он прижался щекой к ее макушке. - Правда, боюсь, на взлетную полосу автостопить нас не пустят, поэтому полетим законным путем, Дульсинея моя.

*В Париже была весна.Есть вещи, изначально и идеально созданные друг для друга. Как Париж и весна. Или как молодой мужчина в белой рубашке, черных брюках, остроносых туфлях - и фотоаппарат в его руках. Человек и камера составляют единое целое.