Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Она старалась не смотреть на мужчину напротив, прятала глаза и упрямо натыкалась на бокал с коньяком.Молчание затягивалось. Он не хотел ей помогать. Он ждал. Наверное, он имел на это право.

- Ваня, то, что было вчера... это была ошибка.Глаза, наконец, поднять удалось. Для того, чтобы увидеть, как Иван почти залпом выпил полчашки крепкого кофе. И, несмотря на то, что лицо его было наполовину скрыто, Дуня впервые за это утро по-настоящему разглядела того, с кем провела ночь. Она заметила легкий беспорядок в волосах, довольно выразительную темную небритость на щеках, немного помятую футболку, которая все равно ему шла.

Где-то в глубине родилась нежность, от которой Дуняша пришла в полное смятение. А потом нежность была убита очередью четких точных слов.

- Ошибка? В каком именно действии у нас случилась ошибка? - Иван поставил чашку и в упор посмотрел на Дуню. - На этапе обнимашек? Поцелуев? Или позднее? Скажи. Я исправлю.

- Ваня, перестань, - она говорила тихо, не выпуская из рук ложку и продолжая помешивать остывающий кофе.

- Я не должна была... вести себя так... непозволительно. Ты очень вчера помог, очень. Наверное, не хватит слов, чтобы выразить благодарность, но... но все остальное... этого не должно было произойти.

Слова давались тяжело, хотелось закончить разговор побыстрее, хотелось, чтобы понял, пошел навстречу, облегчил ситуацию. Но Иван молчал. Дуня, наконец, оставила ложку в покое и закрыла ладонями лицо.

- Я не могу опознать автора, - он все-таки заговорил.

- Про «непозволительно» - это кто? Мольер? Шекспир? Дуня, ты себя слышишь? ЭТО уже случилось. Давай без мелодраматических поз. Возьми бутерброд. Вчера он тебе нравился.

И она взяла, и даже стала жевать, не чувствуя вкуса. А Иван сидел напротив и допивал кофе. А еще буквально сверлил Дуню глазами, и она чувствовала, что краснеет под его взглядом.

Он был мужчиной, который ее познал. И вел себя соответственно. Как имеющий право.

- Я согласна - мелодраматизм излишен, - собственный голос казался чужим и незнакомым.

- Мы оба взрослые люди и у каждого своя жизнь. Спасибо за понимание.После ее слов что-то изменилось. Неуловимо, но абсолютно точно. Изменилось в Ване. Он замер. Он перестал шевелиться. Дуне казалось, что она сказала единственно правильные в такой ситуации слова, и, возможно, именно те, что он ждал, с учетом «мелодраматических поз», но только облегчения на его лице видно не было.