Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Она ночью занималась любовью с Тобольцевым. Она изменила Илье."

"Иван потянул за край одеяла, но Дуня вцепилась в ткань намертво, продолжая неподвижно сидеть. Попытки отнять одеяло и оставить ее голой продолжались. В голове, наконец, появилась мысль: «Надо одеться». Дуня окинула взглядом комнату - ничего подходящего поблизости не нашлось. Только большое банное полотенце валялось на полу с ее стороны кровати. Дуняша отпустила одеяло, схватила полотенце и, быстро им обернувшись, вскочила на ноги, а потом выбежала из спальни.

Запершись в ванной, Дуня привалилась к двери и медленно сползла вниз. Так и сидела на полу, тупо глядя на разбросанную вокруг одежду. Она занималась с ним любовью...

«И была весьма смела», - подпевал внутренний голос.При воспоминании о себе нетрезвой становилось еще хуже.

- ДУНЯ?!Барабанный стук в дверь. Как перед казнью. Раньше казни как раз свершались точно под такое же акустическое сопровождение. Она не шевелилась. Стук отдавался в голове болью, и Дуня плыла куда-то под этот стук и боль, как в тумане, понимая, что потерпела кораблекрушение и чувствуя себя маленькой щепкой, которую подхватили волны и уносят далеко-далеко.

Стук стал сильнее, он уже походил не на барабанную дробь, а на попытку высадить дверь. Взгляд уперся в мужские джинсы. И собственные брошеные трусы. На белье Дуня смотреть не могла. Оно и платье являлись прямым укором тому, чему не было оправдания.

Только увидев рядом с ногой трусы Тобольцева, Дуняша поняла, что вся его одежда в ванной, и пересидеть здесь не удастся, хотя бы потому, что Ивану не в чем уйти из квартиры.Пришлось подняться и собрать вещи, а потом все же отпереть дверь и просунуть руку с одеждой сквозь узкую щель.

- Ты ничего не забыла? - послышалось с той стороны деревянной панели. Джинсы, футболку и трусы из ее рук забрали.

Дуня не понимала, что говорить, как себя вести, что делать. Ей было стыдно, ужасно стыдно, и дверь захлопнуть перед носом Вани она тоже не могла. В конце концов, он... ничего не делал против ее воли. К щекам прилила кровь, и стало жарко.

Они так и стояли с разных сторон едва приоткрытой двери. И, наверное, оба ощущали нелепость ситуации и последующего диалога.

- Открой.

- Не могу. Я... я неодета.

Конечно, его это не остановило. Стеснительность слишком запоздала.