Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

В голове и так пульсировало и гудело, а уж после этого... Какие же у нее горячие руки. Пальцы скользили: живот, спина, грудь, везде, куда могли добраться. Такие горячие. Настолько жаркие, что на коже наверняка остаются следы. Знаки ее прикосновений. Словно выжигает тавро. Его принадлежность ей.

Он прищемил палец, вытаскивая из прически заколку. Отпустил на волю водопад локонов и не смог удержаться - потянул назад, оставляя ненадолго губы. Потому что теперь поцелуев ждали остро натянутая шея и тонкие ключицы. И потрогать, погладить, сжать то, полновесное, женское, что на ощупь оказалось еще лучше, чем ему представлялось.

Взлетела к талии гладкая ткань платья. Бедро оказалось еще более гладким. И горячим - как Дунины пальцы. Его ладонь медленно двинулась вверх по бедру. Ее запрокинутая голова медленно поднялась. Они снова оказались лицом к лицу. Глаза в глаза. Губы - почти к губам. Дыхание давно стало общим.

Ваня едва заметно качнулся вперед, касаясь губами губ. Точно так же там внизу его пальцы тронули тонкое кружево.

Она шумно втянула в себя воздух. Он нагло втянул в себя ее язык. И снова утянул их обоих в поцелуй - влажный и откровенный. Ее рот был такой же, как то место, где оказались его пальцы, преодолевшие кружевную преграду. Там было ровно так же гладко, сладко и нежно. Ее бедра слегка двинулись, давая больше места его руке. И после этого все стало по-настоящему необратимым.

Дуня смотрела ему в лицо. Смотрела все то время, пока он, опустив взгляд вниз, сражался с ремнем. Неловко и торопясь расстегивал «молнию» на джинсах, приспускал белье. Она всего этого не видела. Только его лицо - ресницы, щетина, вспухшие губы. Один раз прикрыла глаза - когда он отвел в сторону кружево и подтянул ее бедра ближе к краю столешницы. А вот когда вошел - тогда упала лицом ему в изгиб плеча. Туда, где плечо переходило в шею. В то самое место, которое специально создано для того, чтобы она туда прижималась губами и дышала им.

Иван полагал себя неплохим любовником. Мог, если старался. Сейчас он не старался. По одной простой причине - в этом не было необходимости. Не надо было прислушиваться, присматриваться, гадать, что нравится, а что нет. Все происходило само собой. Словно они оттолкнулись и покатились с высокой горки. И от них теперь ничего не зависело.