Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

"

"На свое место Дуня так и не возвратилась, осталась стоять рядом и смотреть, как он отрезает кусок хлеба, потом ищет в холодильнике колбасу, потом режет ее, кладет на хлеб и буквально вкладывает в ее руку. Интересно, какой бы из него получился повар? Ну, вдруг с фотографом не получилось бы? Повар-автостопщик... а что? Звучит вполне... необычно. Повар-автостопщик-который-классно-целуется. Голова приятно кружилась. Жизнь налаживалась. Дуня слегка оперлась сзади на столешницу и с удовольствием откусила бутерброд. А потом сделала маленький глоток из бокала.

Это было божественно, настолько, что она на мгновенье даже закрыла от удовольствия глаза.

- Я тут подумала, - сказала Дуня чуть позже, откусив еще от бутерброда, запив его коньяком и слегка размахивая колбасой с хлебом в одной руке и бокалом в другой, - что ты вполне мог бы стать поваром - автостопщиком. Ты отлично делаешь бутерброды под коньяк. Очень вкусно! Попробуй.

*Она была пьяна. Или выпила лишнего. Нет, надо называть вещи своими именами. Три раза по сто коньяка в этой ситуации для Дуни лишними не стали.

Но на голодный желудок, на стресс, страх, адреналин легли основательно. И сейчас у нее совершенно пьяные глаза. Веселые и немножко шальные. И румянец на час назад белых щеках играет, и надкушенный бутерброд в руке движется по замысловатой траектории, и опасно накренился бокал, когда царица учит Тобольцева правильно пить коньяк.

Коньяк вообще наполняет всю кухню - ароматом. И цвет Дуниных глаз сейчас абсолютно такой же, как жидкость в бокале - теплый, манящий.

И губы наверняка со вкусом коньяка. Она вся сама - сплошное коньячное искушение, с которым невозможно бороться.

- Очень вкусно. Попробуй.

Вкусно, нет сомнений. И попробует. Сейчас. Обязательно.

Остаток бутерброда лег на столешницу в сторону. Их пальцы переплелись ненадолго на снифтере. Но потом и бокал отправился к стене. Иван придвинулся совсем вплотную. Уходить ей было некуда. Вместо этого Дуня подняла лицо.Ее глаза пьянили сильнее хмельного из винограда. Губы блестели, пахли, звали.

Не заработала дрель за стеной. Не появилась во дворе черная «эскалада». Никто не пришел их спасти. И они пропали. Упали друг в друга и тут же потонули.

На какой-то из секунд долгого безумного поцелуя Иван поднял и усадил Дуню на столешницу. Она, прервавшись, что-то одобрительно выдохнула и тут же обхватила его ногами за бедра. Градус происходящего между ними взвинтился сразу на тысячу. Потом он взлетел на две - когда ее руки скользнули под футболку.