Вампирский роман Клары Остерман

Афанасьев принёс варёной картошки и котлеток, пояснив, что из-за Дзива ему пришлось отпустить домохозяйку в отпуск, чтобы не привлекать внимания.

Дзив с удивительной для ходячего козла любезностью налил мне игристого вина, Сестра нарезала новые бутерброды, и мы все вместе поужинали, обсуждая дела.

Думать сразу получилось лучше, хотя в основном хотелось только восхищаться горячей едой и холодным вином.

– Значит, вы, доктор Шелли, помогли Дзиву сбежать из рабства?

– Честно скажу, я привык изучать данийцев мёртвыми на своём рабочем столе.

Дзив скривился от этих слов и молча допил бокал.

– Или живыми и свободными. Я доктор, Демид Иванович, моё дело – наука, поэтому я видел и делал многое, и привычен к разным явлениям. Но всё же то, как лойтурцы обращаются со своими рабами – это чудовищно. Они буквально выжимают из них все соки…

– Всю жизнь, – поправил Дзив, – вместе с Золотой силой. Чтобы их констанцы взлетели, мы буквально должны наизнанку себя вывернуть. Я бы не решился на побег, но за один рейс до Ратиславии передо мной сгорели два моих соплеменника.

– Я бы не решился ему помочь, – сказал Шелли, – но даже меня это отвратило. Оно того не стоит.

– Ладно, – согласился я, когда котлеты закончились и можно было уже чуть расслабиться, пожёвывая варёную картошку. – Причём тут Остерман? Вы говорили, я должен увидеть что-то в Белграде, прежде чем делать выводы?

Шелли вытер пальцы о салфетку и полез в свою любимую папку.

– А дело в “Констанц и ко”, которая выпускает аппараты и в которой до недавнего времени работал я. Понимаете ли, – перебирая бумаги, он заговорил чуть невнятнее, вжимая подбородок в шею, – граф Август фон Костанц много лет назад с большим скандалом уволил некого Густава Остермана, когда того обвинили в экспериментах над людьми.

– Так-так, – потёр я руки, почувствовав, что запахло жареным. Афанасьев как раз принёс ещё котлет, так что это я подразумеваю не только новости.

– Остерман сбежал из страны, после чего фон Констанц быстро закрыл старую компанию и зарегистрировал существующую и поныне “Констанц и ко”, но наработки, очевидно, они используют старые, просто на этот раз осторожнее.

– То есть этот ваш Август фон Констанц просто подставил Остермана? – уточнил я.

– Подставил не совсем верное слово, – мягко поправил Афанасьев, расставляя на столе тарелки с десертом.