Красавица для чудовища

"Юлия Козырева

Красавица для чудовища

Пролог.

Черный лес

От раскатов грома, старые стены содрогались и стонали, еще больше усиливая жуткое ощущение нереальности происходящего. Дождь хлестал в окно, едва не срывая с рамы бычий пузырь, мутная пленка которого с трудом пропускала свет от росчерков молний. Те, одна за другой, сверкали, казалось, рядом с домом или прямо над ним, так как грохотало одновременно с появлением каждого, рассекающего наэлектризованный воздух кинжала.

На грубо сколоченной деревянной кровати, прикрытой старым соломенным тюфяком, металась в бреду молодая женщина.

Трудно было сказать, красива она или нет, так как ее лицо залепили мокрые, потемневшие от пота волосы, губы обметало лихорадкой. Еще больше впечатление портил огромный раздувшийся живот, в котором что-то время от времени шевелилось. Женщина, расширившимися от ужаса глазами смотрела сквозь занавесь мокрых прядей на пляшущие на закопченных стенах дьявольские тени и уродливую старуху, которая, прихрамывая, ходила вокруг стола, время от времени что-то приговаривая и помешивая пестиком в ступке. Старуха приблизилась к кровати, поднеся к губам несчастной какое-то питье. Женщина со страхом смотрела на морщинистое лицо и крючковатый нос. Какая-то чертовщинка бродила в блестящих маленьких глазках, но измученная лихорадкой больная покорно выпила то, что ей предлагали.

Старая карга удовлетворенно кивнула и стала ощупывать живот пациентки.

— Рожать сейчас будешь, — сухо проскрипела она, нажимая крючковатыми пальцами на разные части живота.

Большая багровая бородавка на носу сосредоточенно подергивалась.

Женщина застонала, и без того понимая, что боли, начавшиеся час назад, не что иное, как схватки.

— Спасу я твою дочку, спасу, — уверенно сказала старуха. — Но тебя — нет.

Дочка. Отметил воспаленный мозг. Хорошо хоть девочка будет жить. Жаль что она ее не увидит.

Потом все смешала не прекращающаяся боль, прерываемая странным бредом. Ей виделась хорошенькая девочка с ярко-синими, как сапфиры глазами и серебряными волосами.

Малышка в пышном платье бегала по поляне и срывала цветы. Пружинки локонов прыгали в такт ее шагам, на щечках то и дело мелькали ямочки…

Поодаль за ней наблюдал статный мужчина в богатой одежде. На смоляных волосах поблескивала корона.

В его ярко-синих, как и у дочери, глазах сияла любовь и бесконечная печаль. Она помнила, как сравнивала его необычные глаза с сапфирами…

Боль, разрывая на части, опять вырвала ее в реальность. Женщина закричала, выгибаясь.